Книга Измена. Счастье вопреки, страница 22 – Катя Лебедева

— Он прав, Аня, уходи, а нам надо решить с ним вопрос по-мужски, — опустив руку, перебивает меня муж. — Если не хочешь уходить, тогда сядь и не вмешивайся, мы сами во всем разберемся.

— Не смей так с ней разговаривать. Не смей! Она всю жизнь с тобой, всю жизнь рядом, все для тебя, для нас, а ты ширинку застегнутой не смог удержать? Да что ты за муж тогда, что ты за мужик? О чем мне с тобой по-мужски разговаривать? Ты даже сейчас повел себя как трус.

Макс закипает, это видно. Чем больше он говорит, тем сильнее от злости дрожит его голос, тем напряженнее становится его спина. Они оба, и он, и Витя замерли, как тигры перед прыжками, и непонятно, кто до чьего горла быстрее допрыгнет.

— Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Не понимаю, чего ты хочешь добиться? Ты хочешь прогнуть меня, хочешь показать, какая жизнь несправедливая. Ты даже сейчас пытаешься преподать мне урок, вот только поздно. Не надо передергивать и играть словами, ты не добьешься того, чего хочешь. Ясно тебе? Не добьешься.

— И чего же я хочу добиться? Мне очень интересно тебя послушать, — с издевкой спрашивает муж, но в его голосе чувствуются какие-то поучительные нотки. Я же говорю даже сейчас он пытается преподать ему урок. Только не время и не место. Он выбрал неудачную ситуацию для того, чтобы поучить сына жизни неудачный момент, чтобы показать ему. Какую-то важную часть мужского мира

Ну что, молчишь и только кулаки сжимаешь, не дорос ты еще до того, чтобы мать защищать, тем более, когда не разбираешься в ситуации. Лучше рот свой закрой и не лезь в это. Это вопрос родителей, и детям в него вмешиваться не стоит.

Витя не повышает голос, не рычит ничего, он спокоен, как слон, как удав, он такой же толстокожий и непробиваемый, как носорог. Не знаю, с кем еще сравнить, но он действительно сейчас, как самый настоящий бесчувственный робот.

— Мы с твоеймамой сами во всем прекрасно разберемся. Без советчиков и помощников обойдемся. Что ты сейчас, кому доказал своей выходкой? Вот что и кому? Я тебе дал выбор, уходи. Уходи и будь трусом, или оставайся здесь и защищай мать, потому что я уйти никому отсюда не дам.

— И ты мне говоришь, что из нас двоих не я мужчина? А ты попробуй поступить сам, как мужчина, дай нам уйти. Ты боишься того, что мы уйдем и сможем жить без тебя, и потом не пустим в наш мир, потому что в нашем мире предателям нет места.

В сердцах выпаливает сын. Понимаю, что всего несколько слов смогли ранить Максима так глубоко, что даже сложно себе это представить. Он ничего не видел, а только сейчас узнал, но в голосе столько обиды, боли. Уму непостижимо. Ему словно больнее чем мне.

— Давай же сам поступи, как мужик, отпусти нас, отпусти. Ну, нет, боишься? И правильно делаешь. Потому что мы выстоим, а вот ты нет.

— А я смотрю, ты совсем охамел, щенок, — на этих словах Макса передергивает.

Еще бы такое сравнение, такое неуважение. Это сильно бьет по самооценке, и подобное сын точно не ожидает услышать от собственного отца. Витя знает куда бить, и бьет очень точно, что с сыном, что со мной.

Макс неспешно подходит к нему. Да, его поза напряжена, но в то же время непонятно, чего он хочет, зачем он это делает. Хочу позвать его, но голос перехватывает, лишь хрип из груди вырывается.

— А вот это было лишним, — резко выпаливает сын, а дальше происходит то, чего мы с Витей не ожидали.