Книга Измена. Счастье вопреки, страница 62 – Катя Лебедева

— Максим, я не знаю, может быть, в твоих словах действительно есть какой-то смысл, но все же прошу, давай, пожалуйста, не будем забывать, кто из нас взрослый, а кто ребенок.

На этих словах сын берет май руки в свои и подсаживается еще ближе.

— Я не могу перекладывать на тебя эту ответственность. Я в ответе за твою жизнь. Я твоя мать. Просто дай мне время. Дай мне время, и я найду выход, я тебе обещаю.

— Я понимаю, я правда понимаю, мам. Мы с тобой оба хотим защитить друг друга, хотим сделать лучше, сделать правильнее. Кто-то из нас должен отступить, но никто этого не сделает, поэтому давай так, мы просто будем делать то, что считаем нужным и что должны. Все равно недоговоримся.

Немного усмехнувшись, но в то же время максимально серьезно, говорит мне все это, и у меня внутри переворачивается все.

Как жаль, что подобное не может мне сказать, Витя. Не такие слова, нет, другие, благодаря которым мое сердце успокоится, и мы все обретем покой, долгожданный покой. Ситуация с изменой, вскрытие правда, все это выбило каждого из колеи, и теперь надо найти способ, как в нее вернуться.

— Мам, я, правда понимаю все твои мотивы, цели и желания, но ты пойми, твоя задача сейчас родить здорового ребенка, моего брата или сестру, а если ты будешь решать ваши с отцом проблемы, если ты будешь нервничать, каждый раз думая, получится у тебя что-то или нет, ничего хорошего из этого не выйдет.

Прав он, но что поделать, если я поставлена в такую ситуацию?

— И не только в плане того, что ничего у вас с ним не выйдет, а еще и в плане малыша. Думай сейчас в первую очередь о нем, а с остальным я справлюсь. Я ведь такой же упертый, как и он, — на секунду сын замирает, но эта пауза такая многозначительная, такая тягучая, и я понимаю, что он скажет в следующую секунду. — Как бы мне не хотелось это признавать.

— Почему ты больше не называешь его отец, папа? — спрашиваю у сына, потому что мне действительно это интересно. Это очень важно. Мне не нравится, что он отвернулся от него даже в этом.

— Потому что он больше мне никто. Он человек, который помог мне родиться, не более того. Чтобы я называл его отцом, он должен это заслужить, отпустив мои руки.

Сын наклоняется вперед и, сцепив руки в замок, кладет их на колени.

— Понимаешь, я ведь всегда на него равнялся, всегда хотел быть его копией, а теперь не понимаю, того ли я человека взял в пример, на того ли человека равнялся, и не стану ли я таким же, как он в один прекрасный момент?

— Господи, Максим, не смей так говорить, не смей так думать. Слышишь?

Наклоняюсь и обнимаю сына за плечи, прижимаю его к себе.

— Даже думать так не смей. Ты вырастешь настоящим мужчиной, хорошим, верным, добрым, заботливым. Твой отец был идеальным мужем, — на этих словах Максим усмехается. — Да, был, был до определенного момента. Он вложил в тебя много хорошего, он многому тебя научил.

Я искренне считаю, что Витя сделал его таким, потому что я не могла привить ему эти качества.

— Из-за того,что он смог тебя научить, ты сейчас защищаешь меня, защищаешь более слабого. В тебе есть благородство, и он его взрастил в тебе. Не смей думать о том, что станешь таким же, как он, не смей притягивать к себе это. Никто ни от чего не застрахован.

Пытаюсь утешить его как могу, только вижу, что ничего не получается. В голове все путается, говорю то что на сердце, но весьма сумбурно.