Книга Измена. Счастье вопреки, страница 8 – Катя Лебедева

Какой же он настойчивый. Жаль, только не в том настойчивый. Очень, очень жаль.

— Твой помощник написал сообщение, попросил привезти забытую дома папку. Он сказал, что она тебе очень нужна, но, когда я столкнулась с Антоном у лифта, он сказал, что это был не он. Если учесть, что ты мне лгал, а ты мой муж, то я уже не уверена, возможно, мне и твой помощник солгал. Ну а что, тебе можно, так почему ему нельзя? — мне становится больно, очень больно.

Я хочу показать ему, насколько. Я хочу поделиться с ним этой болью, и даже, в какой-то степени хочу, чтобы ему тоже стало больно, так же больно, как и мне.

— Я никакие документы дома не забывал, он не мог тебе такого написать, — спокойно и немного равнодушно отвечает, а меня такое зло берет, такое зло, что я сейчас готова разорвать его на мелкие кусочки, пустить на корм рыбам, как любят говорить.

— Ты хочешь сказать, я сама себе его отправила, что я придумала, да? Хочешь сказать, что я лгу, а вы здесь все такие святые, правильные, и лишь одна я лгунья, да? Ты это хочешь мне сказать? Это хочешь внушить?

Не замечаю, как начинаю срываться на крик и плакать очень горько и так сильно, как еще никогда в жизни не плакала. Никогда.

Ну хорошо, изменил он, предал, но зачем так поступать? Зачем обвинять меня во лжи? Зачем? Неужели он не понимает, как это ранит?

— Успокойся, Аня. Хватит этих истерик, муж немного повышает голос.

Но то, каким Грозным тоном он это все говорит, заставляет меня нервно вздрогнуть и действительно понизить тон. Умеет он вот так затыкать людей. Но только еще ни разу он не применял свой фирменный тон против меня.

— Что, Аня? Что успокойся? Вить, ты сам себя слышишь? Ты слышишь, как это все звучит? Ты хоть понимаешь, что вообще сейчас произошло?

— Прекрати, я сказал, — сделав выпад вперед хватает меня за плечи и немного встряхивает.

Я для него, словно тряпичная кукла, с которой можно вот так бесцеремонно, по-хамски и так как хочетон, а не так, как хочется мне.

— Я со всем разберусь. И за сообщения узнаю, и с остальным разберусь. Можешь ни о чем не волноваться. Поезжай в институт. У тебя, — смотрит на наручные часы, и снова смотрит на меня, — уже через сорок минут твое это глупое занятие по цветочкам. Не надоело еще?

— Не собираюсь я прекращать не собираюсь. Почему я должна это сделать? Почему, Витя, почему ты мне изменил? Почему ты честно мне не признался, что любовь прошла? Почему, ответь мне, почему? Чем я это заслужила? Неужели я была настолько ужасной женой? Ответь же мне, Витя!

Захлебываясь слезами, спрашиваю у него брыкаюсь в его руках, и, несмотря ни на что, умудряюсь ткнуть его пальцем в грудь, да ткнуть так сильно, что палец начинает болеть, а ему все равно. Он словно ничего не замечает. Он словно скала: невыносимый, бесчувственный и чужой. Таким я его еще никогда не видела.

— Ясно, — я только хочу спросить, что значит это его «ясно», как он перехватывает меня за одно плечо, и резко тянет на выход.

Аня

Дергаю руку, пытаюсь вырваться из его захвата, но ничего не получается муж держит так крепко, что у меня нет сил освободиться. Я не понимаю, зачем он меня держит. Я не понимаю, почему он не догоняет ее, не понимаю, и что ему ясно. Вот что лично мне ничего не ясно и непонятно

Что происходит? Зачем происходит? Почему происходит? Почему все ведут себя странно? Почему она кричит ему о ребенке, а он молча пытается решить что-то со мной, причем решить это громко сказано. Он просто меня волочет, и, я так понимаю, собирается показать мне, где мое место и чего я стою.