Книга После развода не нужно возвращать, страница 22 – Катя Лебедева

Его предложение, вернее тон, с которым он все это говорит, такой снисходительный, предлагающий «милость», будто он король, милостиво разрешающий крестьянину войти в свой замок, оскорбляет сильнее, чем любое откровенное хамство.

Я чувствую, как у меня даже кончики ушей, не только щеки, вспыхнули от гнева.

— Мне это не интересно, Глеб, — отвечаю, тщательно подбирая слова, словно мы абсолютно чужие люди. — Я здесь исключительно потому, что помогаю своей подруге, которая не смогла выйти сегодня. Я подменяю хорошего, проверенного специалиста, и позволь тебя заверить, я не напрашиваюсь в твой штат и не мыкалась по каким-то «шарашкиным конторам». У меня была более чем прекрасная работа, — тут запинаюсь и надеюсь о не заметил оговорки.

Бывший мух усмехается, коротко и беззвучно, лишь уголки его губ подрагивают. Он качает головой, глядя на меня с какой-то странной, давно забытой смесью досады и восхищения, будто перед ним ожила картинка из прошлого.

— Да, всегда же ты была упрямой дурой, не от мира сего. И знаешь, что самое забавное в чем? Именно за это я тебя когда-то, очень давно, и полюбил. За эту твою… принципиальность,за твое нежелание прогибаться.

Слова, которые, возможно, в другом контексте должны были прозвучать как комплимент, сейчас звучат как оскорбление. Умеет он и приятное сделать, и нагадить в душу одновременно.

— Знаешь, Глеб, как по мне, так это довольно сомнительный комплимент, — парирую, глядя ему в глаза, вкладывая в голос всю накопившуюся горечь и презрение, чувствуя, как сжимается желудок. — Обычно за дурость, как ты выразился, не любят. Или у тебя особые, я бы даже сказала, извращенные предпочтения в выборе женщин?

Он открывает рот, чтобы что-то ответить, глаза загораются огнем, но в этот момент плавно подъезжает еще одна дорогая машина. Задняя дверь открывается, и из нее выходят двое мужчин в безупречных костюмах, явно его возможные деловые партнеры.

Глебу теперь не до меня, но по глазам вижу, он еще вернется к этому разговору.

Ева

Вечер затягивает город в рыжую дымку, а я сижу на подоконнике своей тесной комнаты, прижав лоб к холодному стеклу. Улицы внизу заливают огни, и кажется, будто каждый из них, чья-то чужая, успешная жизнь, до которой мне больше нет дела.

— Юль, привет, — выдыхаю, позвонив подруге.

— Ева! Наконец-то! Я вся на иголках, — говорит она нетерпением и участием. — Ну, рассказывай скорее! Как ты? Как все прошло там?

Я медленно провожу ладонью по лицу, собирая в кучу разрозненные мысли. За окном с шумом проносится машина, и на мгновение ее фары освещают мое усталое отражение в стекле. Сегодняшний день выжег меня изнутри, оставив лишь обугленную скорлупку.

— Юль… Скажи честно, ты вообще в курсе была, к кому именно меня направила сегодня? — голос срывается, и я сама слышу, как в нем дрожит непрошенная надежда, что это всего лишь чья-то жестокая шутка.

— К кому? В «Кристалл-Холдинг», конечно же. Я же тебе говорила. К этому, как его, Самохину, крутой бизнесмен местный.

— Владелец поменялся, Юль, — отвечаю, не отрывая взгляда от своего бледного отражения в темном окне. — «Кристалл-Холдинг» поглотила компания Глеба.

В трубке такая тишина, что становится слышно собственное дыхание. Я сжимаю телефон так сильно, что пальцы немеют, и жду. Жду, что сейчас прозвучит какое-то простое, логичное объяснение, которое развеет этот кошмар.