Книга После развода не нужно возвращать, страница 24 – Катя Лебедева

— Ева? Ты где там? — голос Юли возвращает меня в реальность. — Так что, в итоге согласилась или нет? Не томи, ради бога!

Я открываю глаза, возвращаясь в свою убогую реальность. За окном по-прежнему горят безразличные огни большого города, а в моей комнате, пропахшей одиночеством и чаем, повисла гнетущая тишина, которую не в силах разогнать даже шум с улицы.

— Пришлось согласиться, — наконец отвечаю, и слезы снова подступают к глазам, горькие и беспомощные. — У меня не было выбора, Юль. Пришлось проглотить гордость и принять его предложение.

Признаться в этом вслух оказалось больнее, чем выслушивать его похвалы.

— Унизиться? Какое еще унижение? — Юля фыркает с таким негодованием, что я буквально представляю, как она качает головой. — Ева, да о чем ты вообще? Это не унижение! Унижение — это сидеть без гроша в кармане и вздрагивать от каждого звонка арендодателя, боясь, что сегодня тебе придется искать новое пристанище. А это работа. Хорошая, высокооплачиваемая работа, которую ты честно заслужила, потому что ты чертовски хороший специалист! Ты приняла абсолютно правильное решение. Правильное, слышишь?

Я молчу, снова глядя в темное, бездушное окно, за которым продолжает кипеть безразличная ко мне жизнь. Ее слова должны поддержать, должны вселить уверенность, но внутри все равно ноет обида и горечь, словно я предала саму себя, поступившись своими же принципами ради возможности просто выжить.

Я слышу, как Юля тихо, с обреченностью вздыхает, понимая, что никакие слова сейчас не смогут пробиться через стену моего отчаяния.

— Ладно, хватит себя изводить. Главное, что ты справилась, и прекрасно справилась. А теперь выдохни как следует и иди спать. Завтра новый день, все только начинается

— Да, конечно, — соглашаюсь я без всякой уверенности, с пугающей покорностью человека, сломленного обстоятельствами. — Спасибо тебе, Юль. За все. Правда

— Дурочка ты моя, все будет хорошо. Пока, — слышу в ответ ласковый, полный жалости и бессилия шепот, прежде чем она кладет трубку, оставляя меня наедине с давящей тишиной и гложущими душу мыслями.

Я еще долго сижу у окна, держа в руках безмолвный телефон. За окном темнеет окончательно,и огни становятся ярче. Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь редкими звуками с улицы.

Я чувствую странное опустошение, смешанное с горьким облегчением.

Да, это работа.

Просто работа.

Но почему тогда на душе так тяжело?

Ева

Проходит неделя, за которую я побывала на трех переговорах. Бесконечные правки документов, вникание в специфику нового бизнеса Глеба, от этого голова гудит, но внутри, сквозь усталость, пробивается странное чувство удовлетворения, ведь я еще не разучилась это делать.

Сейчас я сижу за своим временным столом в открытом пространстве офиса и финально проверяю контракт, который сегодня должен быть подписан. Солнечный свет падает на лицо, заставляя щуриться. Вокруг негромко гудят голоса, стучат клавиатуры.

И тут телефон вибрирует, разрывая весь рабочий процесс. Звонят из детского сада. Это не хорошо. Очень нехорошо.

— Ева Леонидовна, добрый день. С сегодняшнего дня садик закрывается на карантин по ветрянке. Обнаружили несколько случаев. Вам нужно срочно забрать ребенка.

Слова заведующей убивают меня без ножа. В офисе внезапно становится душно. Я чувствую, как кровь отливает от лица, а пальцы непроизвольно сжимают край стола.