Книга После развода не нужно возвращать, страница 52 – Катя Лебедева

— Личное напрямую связано с профессиональным. Я делаю выводы, исходя из того, что вижу, и оцениваю надежность партнера исходя из его личных качеств. Поэтому вы абсолютно не правы, — начинает мистер Эдвардс.

— А я думаю, вы все же лукавите, —продолжаю я говорить. — Давайте взглянем здраво на ситуацию. Вот, отбросив абсолютно все. Вы ведь, когда выбрали мою компанию, исходили не из того, что я семьянин, не из количества детей и так далее. Вы оценивали возможности моей компании. Вы видели, точно так же, как и я, какие возможны риски, какие возможны форс-мажоры, причем некоторые вы не заметили, и я сам вам на них указал, потому что мне не нужны были сюрпризы потом, мне не нужен был подрыв репутации.

Мистер Эдвардс кивает мне, соглашается с каждым словом, и я вижу в его глазах понимание. Он понимает, к чему я клоню, понимает, о чем речь, и ему видно, что не совсем нравится, что я пошел в эту степь, потому что тогда ему придется признаваться и в другом. Ему тогда придется признаться в том, что действительно семья и мои отношения в семье не имеют никакого значения, и его уход был неоправданным.

А нам всем сложно порой признавать ошибки, уж мне ли не знать?

Мне понадобилось очень много времени, чтобы признать, насколько я был не прав и как глупо в свое время поступил с Евой.

— Я не стремился получить контракт несмотря ни на что. Я не радовался тому, что вы упустили. Исходя из этого, исходя из моих профессиональных качеств, из возможностей моей компании, вы выбрали меня, мою фирму.

— Ну, допустим, — говорит мистер Эдвардс. — Но в любом случае, вы способны на ложь. Вы способны на предательство. Где гарантия, что вы не пускали нам пыль в глаза? Где гарантия, что вы не сокрыли еще что-то более ужасное, показав что-то по мелочи, что мы упустили? Нет. Семья — это тоже показатель. Семья — это тоже очень важно. И ваши отношения в ней.

Есть контакт, это именно то, что мне и было нужно. Я ждал чего-то подобного, ждал подобных слов. И нет, я не настолько циничный, подлый человек, не настолько желаю выслужиться, просто он задал удачное направление для нашего разговора, а это самое главное.

— Я вас понимаю, мистер Эдвардс, но для меня семьей была всегда только Ева и наши с ней, как оказалось, дети. Да, я совершил ошибку. Да, в моей жизни был период, когда я просто все сломал, но я никогда не переставал любить именно ее. Все, что я делал в своей жизни, всегда было ради Евы, ради нашего будущего. Все то, чего я достиг, когда-то делалось именно ради нее. Если бы не она, мы бы с вами сейчас здесь несидели и не разговаривали. Она мой вдохновитель. Она мой маяк, вот и все.

— Но при этом вы ее предали. Как-то не вяжется.

Он бьет туда, куда бить запрещено, но он прав. Я все же предал ее, и от этого не спрятаться, не скрыться. Но кто говорит, что я солгал?

— Да. Я совершил ошибку в свое время. Непростительную, ужасную, глупую и циничную ошибку, и я о ней безумно жалею. Во мне гордыня сыграла. Хотел что-то кому-то доказать, вернее, самому себе. Я ждал, надеялся, что Ева останется, что мы все уладим, что она увидит… в ней тоже сыграет что-то женское, она начнет бороться, доказывать.

Слова даются с трудом, но зато от сердца. Я даже не знаю больше для кого это говорю, для него или для себя.