Книга Измена. Осколки нас, страница 43 – Татьяна Тэя

— А работа?

— Без нас ничего не развалится.

— Ну без меня-то точно ничего не развалится, а вот без тебя — не уверена, — потом, задумчиво пожевав губу, добавляю: — Глеб, я уволюсь.

— Уйдёшь в декрет, ты хотела сказать?

— А потом уволюсь, — говорю твёрже. — Я хочу… в школу пойти работать. По профессии. Я много размышляла на эту тему. Работа учителя — она очень конкретная. Ты видишь результат здесь и сразу, а в коммерции… ну что я вижу? Количество проданных вентиляционных систем? Рекламную суету? Нервы, что в новом квартале команда не сделает план? — меня, кажется, несёт.

Глеб то и дело посматривает на меня, на последних словах чуть улыбается.

— Мы помогаем делать воздух в домах чище. Для кого-то это важно, Мила, — напоминает. — А прибыль… ей тоже можно делиться. У меня для тебя есть интересный проект. Возьмёшь до ухода в долгий отпуск?

— Какой проект? — спрашиваю без особого энтузиазма.

— Мы вписались в тендер и выиграли его. Проект от правительства области. Они, кажется, собираются возрождать старую традицию летних дач для детских домов и садов. Поучаствуешь? Социальная ответственность, всё такое, — поигрываетбровью. — Если, конечно, будет желание. Наш объект под Гатчиной.

— Желание будет, — активно киваю. — Социальные проекты, которые приносят видимую пользу — это я всегда за.

— Вот и отлично. Тогда соберём тебе команду.

— Я сама соберу.

Пора становится самостоятельной. Это не мелочь, но, думаю, с ней я справлюсь.

С дороги я ложусь спать вместе с Сашкой. Вернее, она первая вырубается за рисованием. У неё такое бывает: лежит на кровати, что-то делает, потом как будто кто-то кнопку переключил, и она уже дрыхнет. Так что я пристраиваюсь рядом, закрываю глаза и под мирное дыхание дочери засыпаю следом.

Будит меня тоже Санька прыжками по кровати. Стоит на коленках, трясёт матрас, размахивая фломастером, чего-то бормочет. В фею и волшебную палочку, что ли, играет.

— Сашка, — стону, — дай поспать.

— Конечно, мамочка, прости, — тут же соглашается, но, просидев пару минут относительно спокойно, снова срывается в игру.

Переворачиваюсь с бока на спину, зеваю, смотрю на потолок, где по периметру натянута светодиодная разноцветная лента. За окном первые сумерки; сколько же мы проспали? Глеба не слышно. Чем-то занят или тоже спит?

Слегка потягиваюсь, разминая затёкшие мышцы. Как же хорошо дома. И на душе хорошо.

Люблю Глеба. Он любит меня. Всё как и прежде. Скоро у нас родится малыш. А остальное… с остальным разберёмся.

Хватаю Сашку и начинаю щекотать. Девочка моя хихикает, изображает, что уворачивается, но, на самом деле, подставляет бока и хохочет ещё громче.

— Мам? — внезапно замирает на мне.

Я аккуратно перекатываю её на бок, чтобы на живот не давила.

— Мам, папа не говорит, что у тебя за болезнь была. Только что тошнило сильно. Это же не смертельно?

— М-м-м, нет, солнышко.

По-хорошему надо Сашке рассказать, но не сейчас. Чуть позже. После того, как сделаю первый скрининг и сдам анализы. Срок ещё небольшой.

Бездумно поглаживаю живот: надеюсь, с малышом всё будет хорошо и моё нервное состояние последних недель никак не отразится на ребёнке.

— Не переживай, Саня, со мной всё-всё будет хорошо.

Мы какое-то время обнимаемся, а потом я встаю, чтобы спуститься вниз, но прежде чем выйти из комнаты, выглядываю в окно.