Книга Измена. Осколки нас, страница 46 – Татьяна Тэя

— Понятно.

— Милая моя Мила, ты наивно смотришь на ситуацию.

— Хватит мне тыкать моей наивностью, — слегка раздражаюсь и отмахиваюсь от руки Глеба, когда он пытается крепче меня обнять. — Если стану такой же рациональной и жёсткой, как ты, возненавидишь меня в тот же миг.

— Исключено.

— Нет. Скажешь, я не в эту девушку влюблялся. Пожалуйста, дай мне остаться собой.

— Мила, да разве не даю? За тебя страшно. Воспользуется кто-нибудь твоей доверчивостью.

Стискиваю зубы, не говорить же ему, что уже воспользовались. Так что я тяжело сглатываю и возвращаю тему в старое русло. Как-то не вовремя я стала ключевой фигурой переметнувшегося в сторону разговора.

— А девочка? Настя? Она чем обеспечена?

— Есть квартира, где она — единственная собственница. Получит её, достигнув совершеннолетия. Счёт в банке имеется, я его регулярно пополняю и распоряжаюсь средствами, если экономическая ситуация меняется, чтобы минимизировать потери и уменьшить влияние инфляции. Ну и ежемесячные выплаты, индексируемые в зависимости от финансовой ситуации в мире, Ольга на Настю получает.

— Как… сухо…

— А чего ты хотела? Радужных историй, как мы будем дружить семьями? Всё останется, как и прежде.

— Но она твоя сестра!

— Ей пять лет, Мила. Она ребёнок. И воспринимаю её, как ребёнка. Чужого ребёнка.

— Ребёнка отца.

— И что? Отца, который то просил, то приказывал, то угрожал наследства лишить, из бизнеса выгнать, потом давил на жалость и в итоге додавил? Этого отца?

Да, свёкор мой не был лёгким человеком. Пётр Михайлович, новый муж матери Глеба, совершенно другой. Мягче, более понимающий. С отцом Глеба я постоянно находилась в напряжении, ходила, вытянувшись в струнку. Он не был деспотичным директором, но, бывало, стоило ему бросить взгляд, весь офис начинал работать в десять раз усерднее и продуктивнее.

— Родителей не выбирают, — бормочу, — и Настя не выбирала твоя.

— Ой мягкая ты, Мила… мягкосердечная. — Наклоняется и целует в макушку. — За это и полюбил.

Вздыхаю и, наконец, позволяю себе расслабиться в его объятьях. Главное — он любит меня и не предавал, с остальнымразберёмся.

— Ну а мать почему, как ты считаешь, Настю всего лишит?

— Лишила бы, если б она была записана на отца. Между ними соглашение юридическое существовало насчёт распоряжения средств. Отец-то мой строил бизнес на деньги деда материного. Вот семья и подстраховалась.

— Так он давно уже те средства преумножил.

— Не важно… Она бы всё забрала на себя: фирмы, счета, имущество, и наследникам отца ничего бы не досталось.

— И тебе? — удивлённо приподнимаю брови.

— Ну мне бы она что-то оставила, я всё-таки её сын. К тому же у меня уже свой бизнес имеется. А с «Ассист-Вент» точно пришлось бы распрощаться. На какое-то время. — Выдыхает чуть раздражённо. — Так что я призван проконтролировать, чтобы ребёнок не был брошен и не остался круглой сиротой, в случае если болезнь Ольги обострится.

— И, если она, не дай-то бог, обострится, что ж… ты будешь матери говорить, что у тебя внебрачная дочь? — аж приподнимаюсь от шока.

— Придётся… наверное.

— А мне бы ты чего тогда рассказал?

— То же, что и сейчас.

— А раньше почему молчал? — в моей голове сумбур.

Глеб долго смотрит в пространство перед собой.

— Моя ошибка, — выдаёт чуть хрипло и с толикой досады.

— Да…

— Я и так прокололся, когда Лике стало известно о «моей внебрачной дочери», а тебе нет. Вот она и растрепала. Это ещё всей правды не знает, — добавляет со злым смешком.