Книга Измена. Осколки нас, страница 48 – Татьяна Тэя

В комнате темно, прохожу вперёд и щёлкаю детским ночником, мы его покупали, когда дочери и годика не было. Потом в какой-то момент он переехал из городской квартиры на дачу, так тут и остался. По потолку рассыпаются тусклые звёзды, а я смотрю на кровать и глазам не верю.

Пустая!

В комнате никого.

Ступор проходит очень быстро. Стремительно иду в ванную, потом заглядываю в нашу с Глебом спальню. Дочери не нахожу.

Начинаю дышать рвано и коротко — это паника.

— Саша! — ору во все лёгкие. — Саша?!

Но вместо Саши, обернувшись, натыкаюсь на Глеба, поднявшегося на второй этаж.

— Мила…

— Саша пропала, — перебиваю его и вымучено хнычу: — Её нигде нет!

Глаза у меня сухие, не плачу, но всю трясёт. Паника нарастает. Глеб гладит мои плечи, говорит:

— Спокойно, спокойно, милая. Сейчас посмотрим.

— Да что смотреть-то! — повышаю голос. — Нет её нигде! Она даже кровать не расстилала! Как ушла… как так… что мы не заметил-ли?

На последнем слове голос срывается во всхлип. Подношу стиснутые в замок руки и кусаю костяшки пальцев.

— Надо во дворе посмотреть. Может она на качелях? Или где-то там бродит…

Глеб пытается меня удержать, но я вырываюсь и слетаю по ступенькам вниз. Выхожу на улицу как есть: в домашних тапочках и без куртки. Оббегаю дом, но Сани не вижу. Пустой двор, пустые качели, в животе тоже паническая пустота, и тошнота с новой силой подкатывает к горлу.

Господи, что ж это делается…

И в голове вертится мысль, что это из-за меня. Из-за моего поведения. Из-за моих поступков. Сорвала дочь со школы, увезла из привычного окружения, от друзей, от отца, легла в больницу, пропала там на несколько дней, не проявляла внимания, сосредоточилась только на себе, не углядела, не заметила, не сберегла. Я ужасная мать. Ужасная… Где проглядела-то? Отругала её как-то ни за что. Прикрикнула, чего раньше не позволяла…

Мысленной поток обвинений прерывает появление Глеба. Только по напряжённой линии челюсти понимаю, что он взволнован, в остальном, как и следует мужчине, он сохраняет спокойствие и трезвый разум, а я всё ближе к абсолютной панике.

— В доме Саши нет, я каждый угол осмотрел. Сходи, верхнюю одежду накинь. По посёлку пройдёмся. Может, шатается где-то.

— А если не шатается? — цепляюсь за его руку.

— Если не шатается… будем думать, что делать дальше. Иди, — подталкивает к дому.

Бегу в прихожую, быстро утепляюсь, тут же думаю, а в чём Сашка ушла? Одежды нет… значит, не замёрзнет. Хоть тут можно выдохнуть.

Быстро возвращаюсь к Глебу. Мы что-то делаем, а, значит, я держусь. Главное — не опускать руки. Вдруг сейчас выйдем за ворота и увидим одинокую детскую фигурку, шатающуюся по узким дорожкам садоводства.

Пусть будет так. Я даже ругаться не буду, что за ворота вышла, что категорически запрещено. Только бы нашлась. Только бы была целой и невредимой.

И вместе с тем на подкорке приплясывает мысль, что всё напрасно. Не найдём мы её… Не найдём…

Стоит пройтипервый перекрёсток, как я вскрикиваю.

— Телефон! У неё же есть телефо…

Замолкаю вмиг, когда Глеб вытаскивает из кармана и демонстрирует мне мобильник Саши.

— Забыла.

— Почему забыла? Может, специально не взяла.

— Планшет-то она прихватила.

— А мы можем отследить по планшету?

— Он без симки, так что, боюсь, нет. — Глеб вздыхает, поправляет ворот наспех натянутого свитера. — Свой-то ты взяла?