Книга Измена. Осколки нас, страница 8 – Татьяна Тэя

Вот оно. Началось.

— Иногда и любимым изменяют.

— Прости, но ради чего?

У меня готового ответа нет. Сама бы изменять я не стала. А те, кто ходят налево, вероятно, имеют разные причины так поступать. А может, и причин нет. Стиль жизни такой. Полигамный.

Я всё-таки выдаю одну из версий:

— Ради разнообразия.

— Мне с тобой разнообразия хватает. Я не изменяю тебе, пожалуйста, поверь мне.

Слава богу, он меня не трогает. Если бы попытался, я бы сейчас в истерику впала, а так — сжимаюсь в комок.

— Думаешь, мне привиделось? — в моём голосе издёвка. — Иди и посмотри сам, в сером костюме, во внутреннем кармане пиджака. Я даже ничего не трогала, — складываю руки на груди. — Ты в нём на корпоратив ездил, помнишь?

— Помню.

— Без меня, — подчёркиваю с важностью.

— Так может пошутить кто-то решил? — тянет задумчиво. — Мы тогда неплохо погуляли и выпили.

— А может, ты напился и просто ничего не помнишь? На корпоративах такое часто случается. А в кармане — это комплимент на память?

— Я всегда всё помню. Исключено. А вот пошутить могли.

Надо же… интересную причину нашёл!

— Кто? Коллеги наши?

— Ну а почему нет? Давай я завтра всех в фирме встряхну, кто на корпоративе был. Так и выясню, чьи это приколы.

Мне уже плохо от предложения Глеба. Впору за сердце хвататься.

— Ты сам-то понимаешь, что предлагаешь? — ледяным тоном заявляю. — Как ты это будешь выяснять? Что ребята скажут?

Мне вовсе не хочется, чтобы весь о чужих стрингах в кармане моего мужа пронеслась по офису.

— Да мне по фиг, что они скажут. Мне мой брак дороже. Твоё доверие. Да, звучит нелепо: выяснять, кто мне их подкинул. Но, честно, Мил, вот по хрен на чужое мнение, только бы ты была спокойна.

— Странные шутки. Я о таких никогда не слышала. А вот у Светы с Артёмом всё также получилось: чужоенижнее бельё в кармане пиджака. И знаешь, он ей реально изменял. Как выяснилось.

— Я не Артём, а ты не Света, — напоминает он.

На лице Глеба больше нет юмора. Он серьёзен и спокоен. Если бы действительно изменял, я бы заметила? Может, глазки бегали бы, руки сжимались, движения стали нервными, а ответы запутанными?

Никогда не была в подобной ситуации, а чтение жестов и мимики — не мой конёк. Бухаюсь на мягкий диван рядом со столом, усталость накатывает как-то резко.

— Мила, верь мне, пожалуйста. Я тебя люблю. Тебя. И не изменял, правда, — снова повторяет он.

Глеб делает шаг ко мне и опускается на колени перед диваном. Пытается поймать мой взгляд, но я отворачиваюсь, хотя он очень настойчив.

— Малыш, ну ты чего? — рукой смахивает скатившиеся слёзы с моих щёк. — Ты и я — это навсегда, помнишь?

Морщу нос, чтобы удержать новые слезы и киваю. От нежных интонаций Глеба мне совсем плохеет. Разум и чувства приходят в диссонанс. Где правда?

— Помню.

— Иди сюда. И пожалуйста, верь мне. Да я себе скорее руку отрублю, чем изменю тебе.

Не знаю как, но я оказываюсь у него на коленях. В тёплых надежных объятьях. Утыкаюсь в плечо и дышу им. Дышу своей любовью. Дышу верой. Его объяснениями. Его утверждениями. Сотней приятных ласковых слов, которые он шепчет мне на ухо.

Малахольная, — снова подключается внутренний голос. — Он всё отрицает, а ты и растеклась.

Он правду говорит… правду!

Тебе хочется, чтобы это оказалось правдой. Вот и ответ.

На работу мы приезжаем по обыкновению вместе. Меня всё ещё подёргивает от ночных разговоров. Мы, кажется, до утра проговорили. Поспали буквально пару часов. Глеб предлагает мне взять выходной, но я отказываюсь. Лучше пораньше домой уеду, а если вовсе не приду, сплетен не оберёшься. На меня, как на жену владельца, итак косо посматривают. Если начну пользоваться служебным положением, предадут анафеме.