Книга Насквозь, страница 28 – Таша Строганова

- Херня это, твоя вероятность, - Ваня одним глотком допил всю кружку чая и потянулся за сигаретами. – Видел я, как он на меня пялится, когда думает, что я не вижу. Я хоть и не пидор, блядь, прости господи, но отличить заинтересованный взгляд мужика могу.

- Ванюш, - Гоша осторожно погладил его по плечу. – Не хочу тебя расстраивать…

- Ну?

- Я, например, взглядов других мужиков совсем не вижу, - Игорян нахально улыбнулся. – Я тебе отвечаю, ты бишка.

- Хуишка, бля.

Ваня зло затянулся. Крепкий дым резанул по горлу и заставил глаза заслезиться. Он прикрыл их, затягиваясь ещё сильнее. Будто наказывая себя.

Самым херовым было осознавать то, что Гошик прав.

Нормальные пацаны не оглядываются на других мужиков. Если только не хотят набить им ебало. Ну, или пивка попить вместе.

А вот смотреть на их глаза, заглядываться на пальцы и тем более лезть сосаться – это удел пидорасов.

Или этих, бисексуалов.

Как же, мать его, всё сложно.

***

Сложно.

Это оказалось безумно сложно. Игнорировать Белоусова. Делать вид, что того не существует.

Возможно, Рома справился бы легче, если бы во вторник не было общего собрания. На котором Люсьен выступал, словно Киркоров в свои лучшие годы.

Не смотреть в тот угол, куда забился хмурый и как будто не выспавшийся Иван, стоило больших усилий.

Но Рома держался.

Как бы там что ни было, а гордость он не растерял. Бегать за пацаном, который сам ни в чём не определился и явно трусил, точно не стоило. Как минимум, надо было занять выжидательную позицию.

Собственно, Рома и раньше придерживался такой стратегии. Но решил, что сейчас не стоит демонстрировать и дружелюбия.

Не хотелось бы, чтобы его хорошее отношение, во-первых, было воспринято предвзято, а во-вторых, породило какие-то слухи.

Поэтому сегодня он держался максимально холодно. И когда после собрания Белоусов вдруг пришёл в его кабинет, Роман постарался сохранить хладнокровие.

Впрочем, он был профессионалом. А в ведении бизнеса держать лицо доводилось и не в таких ситуациях.

Правда, те никогда не касались его личной жизни.

***

Ваня всё утро был не в своей тарелке.

Вчерашние беседы с Гошиком по душам принесли лишь кратковременное облегчение.

Вроде немного расслабили, но как-то не до конца.

И он сам не знал, что нужно было, чтобы до конца.

Или знал, но не хотел признавать.

Поэтому решил пока посмотреть, как поведёт себя Бессонов. А тот повёл себя как гандон.

Он так демонстративно игнорировал существование Ваня, что это откровенно бесило. Человек тут из-за него ночь не спал, мучился, а этот, блядь, нос воротит.

Иван действительно не выспался. Он ворочался до утра, перебирая в голове все их с Романом разговоры, все поступки Романа, его взгляды.

Их поцелуй.

Будь он неладен.

Херово то, что Ваня, с одной стороны, довольно хорошо его помнил, но с другой, совершенно не мог воспроизвести собственных ощущений.

Не то чтобы он как-то анализировал их.

Ладно, блядь, анализировал.

Но целоваться по пьяни – это ведь совсем не то, что на трезвую голову. Там в тебе говорят инстинкты и коньячок, а не собственные чувства.

Думать о том, чтобы во время поцелуя с Бессоновым в нём говорили чувства, Ване было совсем уж хреново.

И вот после бессонной ночи он получал вот это.

Постнаямина и абсолютный игнор.

Решил на морозе съехать?

Ваня не понимал до конца, почему так злился. Но то, что злился, это совершенно точно.