Книга Хозяин Тайги, страница 108 – Таша Строганова

А ещё после разговора с мамой Филипп понял, что за своё счастье надо бороться. Если Данила такой дундук, что из него реально нужно тянуть всё клещами, то Филипп возьмёт чёртовы клещи, поедет обратно в Тайгу и вытащит из Орлова всё наружу.

Мама сказала, что в той стране её больше ничего не держит, поэтому ей некуда возвращаться. Но у Филиппа всё было совсем по-другому. Его держала там школа, тренерская работа, команда мальчишек, его держали там Лера, Макс, Никитич. Его держала тамТайга. И, конечно же, совершенно точно, стальными канатами его держал там Данила.

Их последний разговор вышел корявым и неправильным. Он не был завершающим. Им определённо есть что обсудить. Поэтому Филипп намеревался вернуться.

Но все его планы нарушил звонок в дверь рано утром. Как был, в одном белье, небритый и лохматый, он пошёл открывать. И если накануне Филипп действительно глупо ждал появления Данилы на пороге квартиры отца, то сейчас совершенно не ожидал увидеть его у себя дома.

p.s. простите, обманула, хотела всё одним куском написать, но поняла, что эпилог получается очень большим)) так что самый главный разговор всё же завтра

* * *

Правильно говорят, всему своё время.

Месяц назад Филипп был другим человеком. Он точно был не готов простить и понять свою мать. Но вчера смог это сделать. Пусть пока обида в душе до конца не рассеялась, да и вряд ли уйдёт совсем, но он был готов дать матери шанс, хотел общаться с сестрой, как минимум.

Но и вчера Филипп был совсем не тем человеком, что сегодня. Ещё вчера он оставался недолюбленным, брошенным ребёнком, который стремился получить только своё «хочу». Наверное, в этом он пошёл характером в мать. Она оба были совсем не идеальными. Так какое право он имел осуждать её, если сам долгие годы отворачивался от отца, единственного человека, которому остался нужен.

И, пожалуй, что вчера он был не готов простить Данилу. За то что смалодушничал, не удержал, дал уйти. И если бы Орлов появился прошлым вечером, кто знает, как всё повернулось бы. Но уже этим утром Филипп понимал, прощать Данилу не за что. Он, как и Филипп, имел право на сомнения, страхи, слабости. Но как же, чёрт возьми, сейчас было приятно видеть Орлова вовсе не таким каменно-непробиваемым как обычно. Как приятно было вообще видеть его на пороге своего дома, тут, в Москве.

Ведь если не любовь заставила его нарушить пятилетний мораторий на возвращение в столицу, то что? Если не чувства привели его сюда, то что вообще тогда такое эти чувства?

— Зайдёшь? — хриплым то ли со сна, то ли от волнения голосом спросил Филипп. Потому что сам Орлов так и стоял, пялясь на него, будто не виделись они целую вечность.

Данила кивнул и прошёл в квартиру. Он осматривался, и Филу вдруг впервые в жизни стало неловко за то, где он живёт. Совершенно бездушное жилище, в котором не было ни капли его индивидуальности. Одни бабки. Да и те его отца. Жалкое зрелище.

— Выпьешь что-нибудь? — к чему он вообще решил вести эту светскую беседу? Но на самом деле, несмотря на свои мысли, Филипп не собирался облегчать Даниле жизнь. Ему всё же хотелось услышать всё то, о чём он и сам догадался. Метафорические тиски, конечно, были под рукой, но пусть хотя бы попробует.

— Разве что, для храбрости, — усмехнулся Данила. — Потому что собираюсь делать то, чего никогда в жизни ещё не делал.