Книга Измена. Уйти (не) смогу, страница 42 – Юлия Ильская

Ирина

Просыпаюсь я через два часа. Мне становится легче, я уже могу мыслить здраво. Да, обманули, подставили, но мир на этом не закончился. Ничего страшного не случилось. В деньгах я сейчас не нуждаюсь, найду другую работу.

Возвращаются мама с Кирюшкой.

– Доча, что случилось? На тебе лица нет, – говорит мама, когда Кирилл убегает поиграть в свою комнату.

– Меня с работы уволили, – говорю я. – Представляешь, обвинили в том, что я слила базу клиентов за деньги конкурентам.

– Ох! Бедная моя, – мама обнимает меня. – Ну ничего, тебе не обязательно работать. Пока Кирилл маленький, побудь еще с ним. А как прошел суд?

– Все хорошо. Илья ни на что не претендует, поэтому разведут быстро. Дали месяц на примирение.

– А примирение возможно? – спрашивает мама.

Да что они все! Сговорились, что ли?

– Нет, мама, невозможно, – говорю я, мама только кивает.

Я знаю, она примет любое мое решение, но она тоже не может простить Илье мои слезы и страдания.

– Только он просил, чтобы я давала видеться с Кириллом. Можно он будет сюда приходит?

– Что ж, – говорит мама, – он имеет на это право.

Месяц спустя

– Привет, – Илья снова стоит перед дверью с игрушкой в руках, – я к сыну.

Проходи, – впускаю, Илья осторожно проходит в гостиную.

– Папа! – радостно кричит Кирилл, он так крепко обнимает Илью, и я понимаю, что он тоже скучает по отцу. То он его хоть по вечерам видел, а теперь только по выходным.

Уже третье воскресенье Илья исправно приходит погулять с Кириллом. Я даю им пообщаться в гостиной, потом мы вместе идем гулять. Илья ведет себя идеально для бывшего, не лезет ко мне с расспросами, больше общается с Кириллом, и я уже спокойно воспринимаю его возле себя. Тем более сынок так радуется этим встречам.

– Хочешь мороженого, Ир? – спрашивает меня Илья.

– Можно, – говорю я. На улице и правда жарко. Пока Илья с Кириллом бегают по парку, я присела в тенек на лавочку.

Так хорошо, спокойно. Кажется, моя жизнь начала налаживаться. Кажется, я начинаю приходить в себя и смиряться с ролью разведенки. Тем более живется мне не так уж и плохо. Родители помогают, да и самой у меня куча времени. Я ведь не работаю. Я снова начала рисовать. И мама оказалась права: это занятие помогает мне справиться со своей болью.

Илья приносит мороженое и садится рядом на лавочку.

– Кирилл так подрос, – говорит он. – Я раньше не замечал, а теперь, когда редко вижу, замечаю все изменения. Сегодня он сказал больше новых слов, чем в прошлое воскресенье. Ты хорошо воспитываешь нашего сына, Ира. Спасибо тебе. Если нужна какая-то помощь, скажи. Я могу водить Кирилла на развивашки, в поликлинику.

– Рада, что тебе нравится, – отвечаю я. – Спасибо, мы с мамой справляемся.

Мы едим мороженое и молчим. Раньше мы думали об одном и том же, а сейчас… кто его знает, о чем думает Илья.

– Ира, я сожалею, – его рука мягко ложится на мою, я медлю секунду и убираю руку.

Гляжу в его серые глаза.

– Я верю тебе, – говорю я, – но изменить ничего нельзя.

– Может быть, дашь мне шанс? Один. Всего один, – его глаза полны боли и сожаления, мне больно видеть его таким потерянным.

– Нет, Илья, не могу, – говорю я. – Может, и рада бы, но не могу, физически не смогу жить с тобой.

– Понимаю, – вздыхает он.

– У тебя проблемы? – спрашиваю я, я все еще нутром чувствую, когда у него что-то случается.