Книга Развод и запах свежего хлеба, страница 22 – Юлия Ильская

– Вот как? – Карина усмехается, делает шаг ко мне. – А мы думали, ты поумнела.

– Не обольщайся, – говорю. – Я не собираюсь вестись на твои провокации.

Макс медлит. Карина демонстративно садится в моё кресло.

– Окей, – говорю я. – Значит, ещё и полицию подключим.

Достаю телефон, набираю полицию.

– Алло, полиция? У нас в офисе находятся посторонние.Без разрешения. Нарушают порядок и мешают работе. Да, я директор. Документы могу предоставить. Да, они отказываются покинуть помещение.

Вдруг появляется охранник. Видимо, Лена вызвала, забеспокоилась.

– Вероника Александровна, у вас всё в порядке?

– Вот эти люди без согласования. Сопроводите к выходу, – показываю на незваных гостей.

Макс корчит недовольную физиономию. Карина фыркает.

– Это всё временно, – кидает он. – Посмотрим, как ты будешь разговаривать, когда суд решит не в твою пользу.

– Обязательно всё посмотрим, – говорю я вслед.

Они выходят, а я закрываюсь на ключ и плюхаюсь на кресло для гостей. Карина – тварь, взяла и кресло моё испохабила своей задницей. Нужно будет поменять.

Я опускаю взгляд на бумаги, что лежат на столе. Папки, метки, клейкие стикеры. Наша ночная работа. Всё, что мы готовили для Ростислава Борисовича. В этом мой шанс. И я его не отдам. Ни Максу, ни Карине, ни чёрту лысому.

Вот и настал этот решающий день. Я еду в суд с одним-единственным настроем – победить. Пусть это грязно, больно и тяжело, но по-другому уже нельзя.

Я готова… Почти.

Юля сидит рядом, молчит, грызёт губу и смотрит в окно.

– Всё нормально? – спрашиваю я

Она отмахивается:

– Просто волнуюсь. Сама понимаешь…

Понимаю.

У Юльки вообще в стрессовых ситуациях включается «холодная Юля»: ровная, расчётливая, спокойная. А сейчас будто сама не своя: руки дрожат, глаза бегают.

Не удивительно, ведь речь идет о нашей компании.

– Всё будет хорошо, – говорю, – Ростислав Борисович на телефоне, всё разложили по полочкам. Мы справимся.

Она кивает. Но неуверенно.

В зале суда душно. Мы садимся за стол, Юля кладёт перед собой папку. Пробегает глазами по бумагам. Все идеально, все подготовлено.

И тут заходит он. Метельский. Макса я замечаю уже после. На фоне Метельского он выглядит блекло. В какой-то заношеной футболке, небритый, глаза тусклые.

Метельский, наоборот, с ухмылочкой, в дорогом костюме, будто на модный приём пришёл. Садится напротив. Смотрит. И улыбается. Так улыбаются те, кто уже знает финал.

Начинается.

С первых же минут всё идёт не по плану. Он говорит чётко, уверенно. У него есть документы, которые, по идее, у него быть не могут.

Он вытаскивает на свет всё: оборот, счета, внутренние письма, даже чьи-то личные сообщения. Такое ощущение, что он заглянул ко мне в ноутбук.

– Ответчица, – говорит он, обращаясь к судье, – пыталась вывести активы. Не официально, конечно. Но вот косвенные подтверждения, банковские шаблоны, даты.

Я вцепляюсь в край стола.

Я не пыталась! Даже мысли такой не было!

Он выставляет всё так, будто я – алчная жена, которая решила оттяпать фирму у бедного мужа. Манипуляторша, хищница!

Хотя все совсем не так, но в суде всё звучит по-другому. Грязно. Жестко. Макс сидит как побитая собака, только что слезу не пускает. Теперь ясно, что он так выглядит – из себя беднягу строит.

Когда объявляют перерыв, я выскакиваю в коридор и тут же набираю Ростислава Борисовича.