Книга Развод и запах свежего хлеба, страница 72 – Юлия Ильская

Мы справимся! Потому что мы единая команда!

– Тогда приступаем, – говорю я твердо и смотрю на них с улыбкой. – Нам много чего надо разгребать и исправлять. Но я уверена, мы справимся.

Коллектив оживает. Кто-то сразу направляется к своему рабочему месту, кто-то остаётся рядом, готовый получить задание.

Я отчётливо понимаю: да, работы предстоит очень много. Будет тяжело, придется многое восстанавливать и снова отстраивать. Но я точно знаю, что справлюсь!

Дни пролетают в таком бешеном темпе, что я уже путаю числа и не всегда могу вспомнить, какой сегодня день недели.

Утром офис, вечером бумаги, совещания, встречи, жизнь снова закрутилась в сумасшедшем ритме. Возвращать фирму оказывается непросто, и работы столько, что домой я возвращаюсь совершенно выжатая.

Глеб всё это время почти не вылезает от Ростислава Борисовича. Они поднимают старые архивы, перерывают кучу бумаг, восстанавливают контакты, по крупицам собирая информацию о том, как прижать Сыромятникова и тех, кто когда-то так жестоко подставил Глеба.

У них тоже свой тяжелый фронт работы. Часто мы с ним видимся лишь поздно вечером, на съемной квартире, которую арендуем на это время. Мы оба возвращаемся уставшие, но почти каждый вечер стараемся выделить время, чтобы поговорить и обсудить прошедший день.

Сегодня именно такой вечер. Я прихожу раньше Глеба, скидываю туфли в коридоре и тяжело опускаюсь на диван, обхватив голову руками. Думаю о том, что прошло уже столько дней, а мы никак не сдвигаемся с мёртвой точки с этим Сыромятниковым. В душе противно и тяжело.

Глеб приходит минут через пятнадцать, снимает куртку, устало выдыхает и садится рядом. Он молча берет мою ладонь и сжимает в своей тёплой руке, так привычно и успокаивающе.

– Как день? – спрашивает он тихо, глядя на меня.

– Без конца бегаю, бумаги перебираю, с юристами спорю, – я чуть улыбаюсь. – Легче новую фирму открыть, чем разгрести старую.

Он усмехается и кивает.

– Я тебя понимаю. У нас примерно та же история с Ростиславом Борисовичем. Мы уже закопались в бумагах и свидетелях, но потихоньку выплываем. Дело движется.

Я тяжело вздыхаю и смотрю на него, чувствуя укол вины и сожаления.

– Прости меня, Глеб. Мне так хочется тебе помочь со всем этим, с твоим прошлым, а вместо этого я целыми днями пропадаю в офисе. Совсем ничего не успеваю для тебя сделать.

Он чуть сильнее сжимает мою руку и внимательно смотрит мне в глаза.

– Ника, перестань, – говорит он мягко и твёрдо. – Ты и так делаешь достаточно. Ты рядом, мне этого хватает. А со своими делами я справлюсь.

– И всё-таки, – тихо добавляю я, вздыхая, – ты столько всего делаешь, столько всего пережил. И получается, что этот мерзавец уйдет безнаказанным?

Глеб улыбается и пожимает плечами.

– А вот здесь ты ошибаешься,Ника. Мы с Ростиславом Борисовичем не зря всё это время копаем. Уже нашли кое-кого из бывших сотрудников и партнеров Виктора Григорьевича. Они готовы давать показания, но нам надо всё очень чётко подготовить, потому что у него связи сильные. Если торопиться, он снова вывернется. Тут нужно действовать аккуратно.

– Правда? Уже есть свидетели?

– Да, – уверенно отвечает он. – Пока они осторожничают, боятся последствий, но мы потихоньку всё приводим в порядок. И скоро прижмем его как следует. Он не уйдёт безнаказанным, Ника. Обещаю.