Книга Развод и запах свежего хлеба, страница 73 – Юлия Ильская

– Ну это же отлично, Глеб! – радуюсь я. – Но почему ты такой подавленный? Что-то случилось?

Глеб смотрит куда-то вдаль и я вижу в его глазах такую неподдельную боль, что мне хочется обнять его крепко, хоть как-то облегчить его страдания. Какое-то нехорошее предчувствие начинает ворочаться в груди.

– Ну же, не молчи, ты пугаешь меня, – требушу я его.

Он переводит на меня тоскливый взгляд:

– Я хотел с дочерью увидеться… Ходил к ней в институт, ждал после занятий. Хотел просто поговорить, объяснить… – он замолкает на секунду, сжимая кулаки. – Но она даже слушать меня не стала. Сказала, что у неё нет отца. И смотреть в мою сторону не захотела.

Я вижу, каких усилий ему стоит сейчас держаться и внутри у меня всё сжимается от боли и сочувствия.

Осторожно обнимаю его, прижимаясь щекой к его плечу, и тихо говорю:

– Глеб, она наверное в шоке, оттого что ты появился. Дай ей время. Я уверена, она поймет, увидит, какой ты человек на самом деле. Ты должен быть сильным и терпеливым. Всё наладится, я в это верю.

– Я думаю, что не нужно больше ей надоедать, – качает головой Глеб. – я оставил ей свою визитку. Если захочет встретиться, позвонит.

Я не знаю, что сказать на это, просто поглаживаю его по спине.

Резкий телефонный звонок заставляет меня вздрогнуть. Я с удивлением смотрю на экран.

– Кто там? – спрашивает Глеб, увидев моё лицо.

– Анфиса Сыромятникова… – выдыхаю я.

– Отвечай, – напряженно кивает он.

Я принимаю вызов:

– Слушаю вас.

– Вероника, – голос Анфисы Александровны звучит глухо, будто она долго плакала, – Простите, что звоню так поздно. Мне нужно с вами встретиться. Разговор важный, я не хочу откладывать его надолго.

– Конечно, – осторожно отвечаю я. – Когда?

Она молчит секунду, словно решаясь, потом словно в омут:

– Завтра утром, у меня дома.

– Хорошо. Я буду.

Я опускаю телефон и смотрю на Глеба.

– Она хочет встречи…Я думаю она решила дать показания против мужа.

– Только будь осторожна, Ника, они могут сговориться, чтобы нас запутать.

– Буду, – говорю я, вздыхая. – Но я думаю, она наконец поняла, что за перец ее муженек.

Дверь открывается сразу, словно Анфиса ждала меня у порога.

Я смотрю на нее и стараюсь не выдать своего удивления. Куда исчезла элегантная дама с идеальной укладкой и холодным взглядом?

Сейчас передо мной стоит уставшая, измученная женщина, резко постаревшая и сломленная. Взгляд потухший, под глазами залегли темные тени, как будто она не спала сутки.

– Проходите, Вероника, – говорит она, отводя взгляд и жестом приглашая в гостиную. – Спасибо, что согласились прийти.

Я прохожу внутрь, внимательно наблюдая за ней. Сердце неприятно сжимается от того, насколько она изменилась за эти несколько дней. Что-то тяжелое, непоправимое отражается в её взгляде.

– Зачем вы меня позвали, Анфиса Александровна? – осторожно спрашиваю я, когда мы садимся за стол друг напротив друга.

Она нервно вздыхает, теребит край халата и, наконец, поднимает на меня глаза. Голос её звучит устало, надломленно.

– Я хочу дать показания против своего мужа, Вероника. Пусть Виктор наконец-то ответит за всё, что натворил.

Я молча смотрю на неё, пораженная услышанным. Неужели это правда?

– Почему? – тихо спрашиваю я. – Что заставило вас решиться?

Она тяжело вздыхает, закрывает глаза, словно собираясь с силами, затем произносит с болью, почти срываясь на плач: