Книга Измена. Ты об этом пожалеешь, страница 4 – Юлия Ильская

Мы сидим в нашем любимом кафе, совсем недавно мы с Игнатом здесь отмечали нашу годовщину свадьбы, двадцать лет, с ума сойти. Как отдала я этому похотливому кролику  свое сердечко в двадцать лет, так до сих пор не вернул. Нет, конечно тогда он не был блудливым кроликом, он был львом, тигром и очаровательным мерзавцем в одном лице. Я как увидела эти синие, как небо после дождя, глаза так влюбилась сразу и навсегда. Не могу представить рядом с собой никакого другого мужчину, я однолюбка и наверное так и помру с его именем на устах. Но сначала я должна отомстить, иначе как сыну в глаза потом смотреть буду?

— Да как же сначала-то, Юль? — с тоской спрашиваю я, — я ведь все молодые годы ему отдала, всем пожертвовала ради его карьеры. Сама никем не стала, сижу вон уже пятнадцать лет в поликлинике. Как сначала-то начать в мои-то годы?

Моя цель максимально разжалобить подругу, мне очень нужна ее помощь. Понимаю, что это нечестная манипуляция, но что поделать. Юлька очень уж принципиальная, не факт что сразу согласится.

— Да ты чего?! — вытаращила глаза на меня подружка, она никогда не видела меня такой, кажется я переигрываю, — ты чего ноешь-то, как бабка старая! Подумаешь, мужик! Не стоит он того, ты еще ого-го! Матвея вон родила, на ноги поставила, несмотря на его диагноз. Ты же всегда боец была, чего расклеилась.

Да, определённо я переиграла, подружка не верит, что я так убиваюсь по блудному мужу. И про Матвея она правду сказала. У моего сыночка врождённое заболевание суставов, врачи говорили что он никогда не сможет ходить, но мы с этим справились. Ему сделал операцию лучший доктор страны, мы не пропустили ни одного дня реабилитации, массаж, бассейн, лечебная гимнастика, и так по кругу и мы победили, Матвей ходит! Конечно, это еще не конец, но прогнозы очень оптимистичные. Если продолжать лечение и укрепление суставов, малыш сможет полностью вылечиться и жить как все дети, бегать, прыгать, играть.

— Но ты же понимаешь… а  Матвей? Как это на нем отразится сейчас? Ему еще как минимум год нужно проходить реабилитацию и стоит это все недешево. Где мне денег взять на все? И жить где-то надо еще. Это ведь несправедливо, мы вместе квартиру зарабатывали, вместе ему карьеру делали, а теперь вот он себе другого ребенка решил сделать, а наш уже и не нужен.

— Да, я помню как ты по ночам ему статьи писала… — говорит подружка, — а что ж поделать? Нет, ты конечно можешь его простить и жить как раньше…

— Нет, нет не будет этого! Ты что? Он же, блудливый сучонок, предал меня, ноги об семью вытер, как жить-то с ним? Да я ж прибью его.

— Так а что ты хочешь-то? Не понимаю… — Юлька совсем сбита с толку.

— Ты что…Ты хочешь его… — шепотом говорит она, делает большие глаза и оглядывается, не слышит ли кто.

— Да типун тебе на язык, — сплевываю я, — пусть живет, но вот жизнь эту я хочу ему попортить основательно. А то что это, я буду в нищете прозябать с ребенком, которому необходимо дорогостоящее лечение, а он со своей телкой по Мальдивам кататься, да шиковать на профессорскую зарплату. Несправедливо, скажи?

— Несправедливо, — соглашается Юлька, — давай подадим на раздел имущества. Квартиру поделим, машины,сбережения, все пополам.

Юлька моя высококвалифицированный юрист, уверена она с легкостью отсудит у Игната половину имущества, только меня такой вариант не устраивает.