Книга Бывшие. Папа для пуговки, страница 39 – Рина Фиори

– Послушай, девочка, – тянет язвительно гласные, – неужели ты не понимаешь, что если я один раз смогла справиться с тобой, то смогу и во второй? – ясно даёт понять, что готова к новой войне.

– А испорченные отношения с сыном, я так понимаю, вас не волнуют. Ведь он тогда мне поверил, не вам, и долго просил прощения. Вы забыли? – бью словами в ответ.

– Зато он помнит, что ты не пришла домой, этого достаточно было для того, чтобы посеять зерно сомнения. Ведь, посути, он просто был готов простить тебя. Прощение и доверие это абсолютно разные вещи, разве не так? – разглагольствует.

– Что вы сказали? – переспрашиваю, не веря своим ушам. – Я не пришла домой?

– Что? – женщина делает вид, будто не понимает, о чём я говорю.

Какая же великолепная актриса.

Поняла, что проговорилась и теперь в полёте переобувается.

– Вы меня не пустили в квартиру той ночью, утверждали, что Тимур меня видеть не хочет, а теперь говорите, будто я не пришла? Вы не заврались ли, маменька? – мозг мгновенно складывает пазлы той злополучной картинки.

Я поднимаюсь с кресла и принимаюсь ходить взад и вперёд в тщетной попытке успокоиться.

Этого просто не может быть!

В то время, пока я по осколкам собирала своё разбитое сердце, пока винила во всём любимого, он так же, как и я, не знал полной картины. Думал обо мне самое плохое, но всё равно был готов простить.

– Я немедленно расскажу обо всём Тимуру! – выкрикиваю, с каким-то маниакальным наслаждением наблюдая за тем, как искажается лицо свекрови.

Женщина растеряна, потому что не знает, как теперь меня остановить.

Не остановит, пусть даже не надеется!

– Что ты собралась рассказывать? – вскакивает с кресла резво, несмотря на почтенный возраст, и пытается преградить мне дорогу. – Мой сын тебе не поверит, я найду способ убедить его в том, что ты лжёшь. Знаешь ли, предавшему однажды ни за что не поверят снова, – шипит ядовитой змеёй.

– Во что я не поверю? – раскатистый бас раздаётся прямо за моей спиной.

Победная ухмылка сползает с лица свекрови, а глаза увеличиваются от ужаса. Ведь Эмилия Карловна так же, как и я, не знает, как много услышал Тимур.

– Всё в порядке, сын, я просто жаловалась на плохое самочувствие и не хотела, чтобы Оливушка тебя по этому поводу беспокоила, – произносит приторно-елейным голосом.

Меня едва не выворачивает от её этого «Оливушка», а наглость и самоуверенность поражают.

С чего свекровь взяла, что я стану её покрывать? С какой стати мне это делать?

– Оливия, это правда? – летит в спину вопрос.

Я разворачиваюсь и встречаюсь с тёмными глазами мужчины. Раньше было проще понять, что у него на уме, теперь же я каждый раз гадаю, что скрывается за этой ледяной бронёй.

– Разумеется, нет, – произношу тихо, но твёрдо.

– Тимур, ну,кому ты веришь? Сынок, я твоя мать, я желаю тебе только добра, а она… – частит Эмилия Карловна, но Макаров жестом призывает её остановиться.

– Мам, я всё слышал, – произносит севшим голосом.

Не думаю, что мужчине приятно осознавать тот факт, что родная мать оказалась обманщицей. Прикрываясь благородными порывами, творила, что сама считала нужным и правильным. Разрушила жизнь, рассорила нас, а в итоге, сама того не осознавая, поспособствовала тому, что Тимур не знал о существовании дочери целых три года.

Я не снимаю с себя вины, ведь это было моё решение – молчать. Но мной двигала обида, которой могло бы и не быть, если бы свекровь в нашу жизнь не лезла.