Книга Бывшие. Папа для пуговки, страница 40 – Рина Фиори

– Это правда, скажи? – он обходит меня и становится прямо напротив матери. Внимательно смотри в её глаза и ждёт ответа. – Ты не пустила Оливию в дом, а мне солгала, верно? Просто признайся, это ведь несложно, поверь, – роняет с горечью и болью.

Мне не по себе от развернувшейся картины. Я помню, сколько разочарования было в глазах Тимура, когда он поверил наветам матери, и сейчас его не меньше. Это очень больно – разочаровываться в любимых и близких.

Я тоже в своё время разочаровалась. В нём.

– Нет-нет, – жалко блеет свекровь. – Сынок… – протягивает руку, чтобы коснуться сына, но Тимур делает шаг назад и становится рядом со мной.

Обнимает за талию, крепче прижимает к себе. Во всей этой круговерти я и забыла, что мы в глазах всех без исключения, и близких, и посторонних должны выглядеть настоящей парой.

Поднимаю взгляд на мужа. Макаров напряжён, двигает желваками и не сводит с матери испепеляющего взгляда.

Не хотела бы я, чтобы он когда-нибудь на меня посмотрел так же…

– Соглашайся на отель, пока не поздно, – произносит холодно и словно по инерции крепче прижимает меня к себе.

– Не позволишь даже на ночь остаться? – Эмилия Карловна выдавливает из себя обиду.

– Нет, – жёстко отвечает Тимур. – Тебе противопоказано находиться рядом с моей семьёй, – добавляет строго.

– Ты говорил, что у меня есть внучка… – женщина предпринимает очередную попытку, но и она оказывается провальной.

Тимур даже слушать мать не хочет.

Очень кстати звонит водитель и сообщает о том, что подъехал.

– Можете не провожать, – ядовито фыркает свекровь. – И отель мне снимать не нужно, я уже остановиласьв одном роскошном месте. А иначе, где по-вашему мои чемоданы? – ухоженное лицо женщины искажается злобой и ненавистью.

Спустя минуту за Эмилией Карловной закрывается входная дверь, а мы так и продолжаем стоять, прижавшись друг к другу.

Боль, которая стала следствием нашей разлуки, никуда не делась. Но только мы способны избавить друг друга от неё, никто другой нам в этом не в состоянии помочь.

Тимур

– Может, мы присядем? – робко произносит Оливка.

Выпутывается из моих объятий и усаживается на край дивана. С сожалением смотрит на стол, который приготовила, и грустно вздыхает.

Могу её понять: я тоже не в восторге от того, что такой чудесный ужин сорвался. Заботливая рука жены видна в каждой мелочи, но вдоволь насладиться вечером нам не позволила моя мать.

Впрочем, как и всегда, ведь это в её репертуаре – всё портить. Я и раньше не любил такую особенность характера Эмилии Карловны – вмешиваться в каждую мелочь. Но в силу воспитания не мог с ней спорить. Она вырастила меня одна, без отца, и яркого правильного примера настоящего мужчины у меня перед глазами никогда не было.

Я не знаю, почему отец ушёл. Не хочу винить в этом мать, хоть и понимаю теперь, что она любого человека может довести до белого коленья.

Меня вот сегодня чуть не довела…

Пусть скажет «спасибо», что вообще мирно расстались.

– Тимур, ты в порядке? – из паутины мыслей выдёргивает нежный голосок Оливки.

– Я? Да, в порядке, – хмуро киваю и присаживаюсь на диван рядом с женой.

– Ты просто уже несколько минут стоишь посреди комнаты с задумчивым видом и молчишь, – произносит, обеспокоенно всматриваясь в моё лицо.

– Прости, я просто думал о поступке матери, я ведь не знал, клянусь тебе, – хватаю хрупкую ладошку жены в свои руки и крепко сжимаю. – Я и раньше понимал, что глупо было тебя отпускать, а теперь и вовсе не знаю, как простить себя за это.