Книга После измены. Новый год для троих, страница 21 – Ольга Дашкова

Самый важный вопрос. Тот, от ответа на который зависит все.

— Я люблю тебя, — говорю, смотрю в глаза. — Любил тогда, люблю сейчас. Все эти годы не было дня, чтобы я о тебе не думал. Не было женщины, которую я не сравнивал бы с тобой. Ты была и остаешься единственной.

— Но выбрал другую.

— Выбрал карьеру. Выбрал то, что считал правильным, а не то, что чувствовал. Самая большая ошибка в моей жизни.

Лиза молчит, изучает мое лицо. В ее глазах война между болью прошлого и робкой надеждой на будущее.

— Я не могу простить тебя прямо сейчас, — говорит наконец. — Рана слишком глубокая.

— Понимаю.

— Но… можем попробовать. Ради Алисы. Медленно, осторожно, по шагам.

— Что это значит? — сердце делает кувырок от радости.

— Это значит, что ты можешь иногда нас навещать. Как… знакомый семьи. Алиса будет привыкать к тебе, а ты — к отцовству. Посмотрим, как пойдет.

— А потом?

— Потом видно будет. Может быть, я смогу рассказать ей правду. Может быть, даже смогу простить тебя. А может быть, поймем, что ошибались, и разойдемся навсегда.

— Рискну.

— Но есть условия, — строго говорит она. — Никаких дорогих подарков.Никаких попыток купить ее любовь. Никакой лжи. И если я скажу «хватит» — уходишь и больше не появляешься.

— Согласен на все.

— Тогда… приходи завтра 31-го, в два часа дня. Познакомлю тебя с Алисой как со своим старым другом. Посмотрим, как пойдет общение.

Хочется упасть на колени, поцеловать ей руки, поблагодарить за этот невероятный шанс. Но сдерживаюсь.

— Спасибо, — говорю просто. — Не подведу.

— Посмотрим.

Ухожу, чувствуя себя школьником, которого простили за двойку и разрешили пересдать экзамен. Второй шанс. Возможность все исправить.

Главное — не облажаться снова.

Лиза

31 декабря. Половина седьмого вечера. Режу овощи на оливье на кухне, а в голове все еще свежи воспоминания о дневной прогулке.

Герман пришел ровно в два, как договаривались. Алиса встретила его с любопытством, расспрашивая все утро, кто такой этот «мамин старый друг», которого она скоро увидит.

— Здравствуй, Алиса, — Герман присев на корточки, чтобы оказаться на ее уровне.

— Дядя Герман, это вы!

— Да, я.

— Ух, ты, как здорово! А вы точно мамин друг? — не отставала Алиса. — А не мой папа?

Сердце замерло. Я быстро вмешалась.

— Алиса, дядя Герман — мой старый знакомый. Мы… работали вместе.

Соврала. Но что еще я могла сказать?

— Хочешь, пойдем гулять? — предложил Герман. — На улице снег, можно слепить снеговика.

— Можно! Мама, можно? — Глаза Алисы загорелись.

И вот мы втроем вышли во двор. Обычный двор с детской площадкой, качелями и горкой. Ничего особенного, но когда Герман взял Алису за руку, чтобы помочь спуститься по скользким ступенькам, картина стала выглядеть… семейной.

Я шла рядом и наблюдала, как они общаются. Герман оказался удивительно терпеливым с ребенком. Помогал Алисе лепить снеговика, не раздражался, когда она десять раз переделывала нос из палки, внимательно слушал ее бесконечные рассказы о садике.

— А вы умеете кататься с горки? — спросила дочка.

— Давно не пробовал, — улыбнулся Герман. — А ты меня научишь?

— Конечно! — Алиса важно потащила его к горке. — Только нужно правильно сесть, а то упадете!

Я смотрела, как этот успешный бизнесмен в дорогом пальто послушно садится на ее санки-ледянки, как Алиса объясняет ему технику спуска, как они вместе съезжают вниз, смеясь от восторга. И что-то болезненно сжималось в груди.