Книга После измены. Новый год для троих, страница 6 – Ольга Дашкова

— Алиса, — прошептала я, глядя на ее личико. — Ты моя Алиса.

Имя выбрала еще на четвертом месяце беременности. Алиса — «благородная», «из благородного рода». Пусть у нее нет отца, пусть мы небогатые, но она будет благородной. Я этого добьюсь. Мама плакала, когда впервые взяла внучку на руки.

— Господи, какая же она маленькая, — шептала она, качая Алису. — И так похожа на тебя в младенчестве.

Но я видела в дочери не только себя. Форма глаз, изгиб бровей, все это было от него. От Германа. Иногда, глядя на спящую Алису, я ловила себя на мысли: «Интересно, он когда-нибудь узнает, что у него есть дочь?» Но тут же гнала эти мысли прочь.

Первые месяцы были тяжелыми. Я еще училась, перевелась на заочное отделение, чтобы совмещать с материнством. Денег было мало, только на самое необходимое ребенку.

— Лиза, может, все-таки напишешь ему? — осторожно предложила мама, когда я в очередной раз высчитывала, хватит ли денег на памперсы. — Он же должен помогать содержать дочь.

— Нет, — отвечала я твердо. — Никогда.

— Но это несправедливо! Ты одна тянешь все, а он…

— А он живет со своей женой и не знает о нас. И пусть так и остается.

Мне было принципиально важно доказать себе и всему миру: я справлюсь сама. Без его денег, без его помощи, без него самого.

Брала подработки: печатала тексты на дому, переводила статьи, писала рефераты для студентов. Алиса спала у меня на коленях, пока я стучала по клавиатуре. Иногда она просыпалась и начинала плакать, тогда я качала ее одной рукой, продолжая работать другой.

— Тише, солнышко, — шептала я ей. — Мама работает, это необходимо.

Алиса быстро поняла: когда мама за компьютером, нужно вести себя тихо. Она была удивительно спокойным ребенком, словно чувствовала — маме и так тяжело.Когда дочери исполнилось восемь месяцев, у мамы начались проблемы с сердцем. Сначала просто уставала на работе, потом появились боли в груди.

— Ерунда, — отмахивалась она от моих вопросов. — Возраст. Все нормально.

Но я видела: маме становилось хуже. Она стала бледной, часто задыхалась, поднимаясь по лестнице. А в июле, когда Алисе было почти год, мама попала в больницу.

— Инфаркт, — сказал врач. — Обширный. Мы сделали все возможное, но…

Но чудес не случилось. Мама умерла, стояла у ее постели, держала Алису на руках и не понимала: как жить дальше? Мама была моей опорой, советчицей, помощницей. А теперь я одна с годовалым ребенком.

— Мама, — лепетала Алиса, протягивая ручки к бабушке, которая больше никогда не возьмет ее на руки.

Похороны прошли как в тумане. Коллеги мамы, соседи, несколько ее подруг. Все говорили правильные слова о том, какой хорошей была Наталья Николаевна, как рано ее забрали. А я стояла у могилы с Алисой на руках и думала только об одном: «Что теперь?»

Квартира опустела без мамы. Ее халат все еще висел в прихожей, в холодильнике стояла ее любимая ряженка, на тумбочке лежали очки для чтения. Но самой мамы не было.

— Баба? — спрашивала Алиса, оглядывая пустую комнату. — Баба где?

— Бабушка… — не могла закончить фразу. Как объяснить годовалому ребенку, что такое смерть?

Но мы как-то справлялись, сама даже не знаю как. Хорошо, что у нас было свое жилье и не приходилось платить за съемное. Алиса росла, а вместе с ней росли и расходы. Одежда, обувь, игрушки, развивающие занятия — все стоило денег, которых у нас не было. Я научилась экономить на всем: покупала одежду в секонд-хендах, игрушки — на распродажах, еду — по скидкам.