Книга После измены. Новый год для троих, страница 7 – Ольга Дашкова

— Мама, почему у Вики столько кукол, а у меня только одна? — спросила как-то трехлетняя Алиса после прогулки во дворе.

— Потому что, одну куклу можно любить сильнее, чем много кукол.

— А почему у нее есть папа, а у меня нет? — этот вопрос я боялась больше всего. И вот он прозвучал.

— Потому что, — медленно начала, — у нас с тобой особенная семья. Некоторые дети живут с мамой и папой, а некоторые — только с мамой. И это нормально.

— А где мой папа?

— Его нет с нами.

— Он умер, как бабушка?

— Нет, солнышко. Просто… так получилось.

Алиса кивнула и больше не спрашивала. Тогда.Но я знала: вопросы будут возвращаться. Рано или поздно ей понадобится более честный ответ.

Когда дочери исполнилось три года, я закончила университет и устроилась работать языковой центр. Зарплата была небольшая, но стабильная, все также в моей жизни были переводы и подработка. Впервые за годы я почувствовала: мы выживем.

Но иногда, по вечерам, когда Алиса спала, я садилась у окна и думала о том, какой могла бы быть наша жизнь. Если бы Герман знал о дочери. Если бы он хотел быть отцом. Если бы…

«Хватит, — останавливала я себя. — Что было, то было. У нас есть друг друга, и этого достаточно»

Алиса росла умной и любознательной девочкой. Обожала книги про принцесс и единорогов. Была общительной, но в детском саду часто спрашивала воспитательниц:

— А почему мой папа не приходит на утренники?

— У Алисы особенная семья, — объясняла я педагогам. — Только мама и дочка.

Но внутри сердце сжималось каждый раз, когда я видела других детей с отцами. Особенно болезненным был некоторые праздники, когда в садик приглашали пап. Алиса сидела одна, пока другие дети хвастались своими героями семьи.

— Мама, — сказала она в тот вечер, — а может, ты найдешь мне папу?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, познакомишься с каким-нибудь дядей, и он станет моим папой. Как в кино.

Я улыбнулась грустно. Как объяснить четырехлетней девочке, что в реальной жизни все сложнее?

— Солнышко, папу нельзя найти в магазине или познакомиться на улице. Папа — это тот, кто тебя любит с самого рождения.

— А меня кто-то любил с рождения, кроме тебя?

Вопрос, который я боялась услышать.

— Я тебя люблю больше всех на свете, — сказала я. — И этого достаточно.

Но Алиса не выглядела убежденной. И я понимала ее. Каждому ребенку хочется иметь полную семью, папу, который подбросит тебя к потолку и научит кататься на велосипеде.

Стоя в «Детском мире» и глядя, как Алиса мечтательно смотрит на дорогие игрушки, я думаю о том же. Может, я была эгоисткой? Может, стоило найти Германа и рассказать о дочери? Ради нее, а не ради себя?

— Мама, а дядя Герман добрый? — спрашивает Алиса в автобусе, прижимаясь ко мне, когда мы уже ехали домой.

И я понимаю: больше прятаться не получится. Теперь придется объяснить дочери, кто такой этот красивый дядя из магазина.

Но как объяснитьто, чего не понимаю сама?

Герман

Смотрю на игрушечного единорога, сидя в своем кабинете на двадцать пятом этаже бизнес-центра. Игрушка так и остался в моих руках после той встречи в магазине. Три дня назад моя жизнь перевернулась с ног на голову. Три дня назад я узнал, что у меня есть дочь.

Дочь.

Алиса. Алиса Костромина.

Произношу ее имя вслух и чувствую, как что-то сжимается в груди. Маленькая девочка с огромными карими глазами — моими глазами — и упрямым подбородком Лизы. Когда она смотрела на меня в магазине, я видел в ней себя в детстве. Ту же любознательность, ту же прямоту взгляда.