Книга Измена. Игра на вылет, страница 50 – Елена Грасс

– Даже не знаю стоит ли ... – делаю вид, что усердно думаю чего бы такого мне от него попросить.

– Вы словно сомневаетесь... Или не знаете, чего хотите?

– Знаю. Но, разве я могу вам доверять?

– Почему нет? Договор мы оформим, если хотите. А что ещё нужно, чтобы вы смогли мне совершенно точно довериться?

– Меня почему-то не покидает чувство, что вы что-то недоговариваете, – вглядываюсь вего лицо, хочу какую-нибудь подсказку, что я права. – Например, для меня открытие, что у вас есть ещё одна дочь. А об этом, как я понимаю, никто и не знал! Водите всех за нос? Где гарантия того, что вы и в истории с Ларисой не делаете тоже самое?

– Умозаключения у вас интересные, – смеётся.

– Тогда расскажите мне всю правду, – желаю знать полную информацию о том, что происходит, словно ощущая, что она может что-то изменить для меня.

– И мы сможем договориться?

– Пока не знаю.

– Нет, мне нужен ответ «Да, сможем».

– Говорите, – отрезаю безапелляционно. – Клянусь, за пределы моего кабинета ничего никуда не выйдет.

– Давайте так, я сейчас с Лизой пообедать съезжу, отвезу её домой, и вернусь. А хотите, можете с нами пообедать?

– Нет, нет, спасибо, – не хочу с Вороновым лишних контактов сейчас. Он для меня крайне непонятен пока. Хочу осмыслить всё то, что он мне сказал.

– Ну, как хотите. Я приеду часа через три. А вы придумайте про «договориться». У вас шикарная возможность получить от меня, например, кучу денег! – настаивает он. – Найдите что-то такое, что вдохновит вас согласиться на моё предложение!

Глава 21.

Пока не было Воронова, я быстро пошла искать Любовь, но она уже ушла. Её смена закончилась. Мне сказали, что она и девочка уехали. Александр Николаевич предложил Любе подбросить её до дома, и та согласилась.

Всё это время я думала как сделать так, чтобы сначала он рассказал мне свои тайны. Ну а потом я буду решать насколько можно обнаглеть и потребовать то, что я хочу.

Он вернулся через три часа, как обещал. Пунктуален, ничего не скажешь.

Садится напротив, смотрит на меня пристально и несколько минут молчит. Не знаю, о чём его мысли в этот момент, но его тяжёлый взгляд заставляет меня ёрзать на стуле.

– Ну что, придумали, чего вам хочется больше всего остального?

– Придумала, – говорю, чувствуя, как сердце колотится бешено. На лице моём непроизвольно растягивается улыбка.

– Говорите.

– Нет, сначала вы. На этот раз я хочу вам уступить.

– Хорошо. Я думал, с чего начать, но начну с главного. А следом, остальное станет ясно. Но помните: моё откровение остаётся только между нами.

– Да, обещаю, между нами.

– Эта девочка, что заходила к вам в кабинет – дочь Ларисы.

Вот так, в лоб, без предупреждения!

– Как Ларисы… А я думала, что ваша… Вы сказали: «Это ребёнок мой».

– Да, мой ребёнок. Самый родной, самый любимый, она мне не просто внучка. Она мне… самый близкий человек на этом свете.

– Погодите, простите… – аж дыхание перехватывает у меня от непонимания ситуации, – но Лариса у меня в ординатуре работала, и сейчас я на работу её принимала. Нигде в документах не было указано, что у неё есть ребёнок.

Судорожно начинаю вспоминать, что я точно подписывала недавно документы на её оформление на работу, но, чтобы хоть что-то о ребёнке было, нет, ни слова.

Я не могла бы не заметить! Плюс мы с коллегами в перерыве не раз говорили о детях, но Лариса о своей дочери ни разу не упомянула. Ни словом, ни намёком, ничем-то другим.