Книга Измена. Игра на вылет, страница 86 – Елена Грасс

В голове миллион вопросов. Один из них: как он ей дозвонился, если я занесла его номер у неё в чёрный список

Только если поехал к ней домой.

Что может быть подлее, чем это?

Но думать об этом сейчас не было никакого смысла. Главное, чтобы с ней не случилось ничего непоправимого.

Еду к ней, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от страха и гнева.

Я каждый день интересовалась её самочувствием, и возможно, он это слышал. Она чувстсовала себя отлично, но это не отменяло приём жизненно важных лекарств.

Он знал, что у мамы слабое сердце, как и знал, что волновать её нельзя. И всё равно он пошёл на это.

Он рассказал ей всё. Всё, что происходит в нашей жизни и что я так тщательно скрывала, желая беречь её здоровье.

Подъезжаю к её дому, возле подъезда уже стоит карета скорой помощи.

Маму как раз выносят на носилках. Она без сознания. На миг мне становится страшно, что я опоздала.

– Здравствуйте, Марта Викторовна, – замечает меня подбегающий знакомый фельдшер Иван.

– Иван! – сама навстречу бросаюсь я к нему, едва сдерживая слёзы. – Как её состояние? Только скажи мне правду, прошу!

– Стабилизировали, – выдыхает удовлетворённо, но его лицо напряжено. – Ситуация не очень приятная. Думаю, скорее всего, придётся оперировать. Я, конечно, не кардиолог, но, Марта Викторовна, уверен, меры нужно принимать срочно.

– Куда вы её везёте? – спрашиваю, чувствуя, как мой голос дрожит Мне нельзя раскисать, жизнь моей мамы для меня важнее всего остального в этом мире в данную минуту.

– Наверное, в нашу городскую. А там уж вы с коллегами решайте, как дальше двигаться.

Киваю, смахиваю слёзы и мысленно благодарю, что успели.

Сосед вовремя сориентировался вызвать скорую, а уж после скорой сразу набрал мне.

Я не прощу этого своему мужу. Никогда. Он перешёл все границы. Он пошёл на самое подлое, что только можно было сделать. И теперь он пожалеет об этом. Я пока не знаю, как, но он обязательно пожалеет.

Глава 35.

Моей маме необходима операция, причём в ближайшее время, именно поэтому её скоро повезут в областную больницу. А пока я сижу среди своих коллег в той больнице, в которой работала до открытия клиники.

Анализирую, что я лично могу сделать для неё. Там я знаю нескольких врачей, которые обещали мне помочь. Я набрала уже всем, кому, возможно, и каждый проникся моей бедой как своей, обещая сделать всё возможное, чтобы спасти её.

Хочется плакать от отчаянья, но я не позволяю себе теперь. Я отключила все свои чувства, предупредив коллег в клинике о своей беде и сосредоточившись на маме.

Замечаю входящий от Воронова.

– Александр Николаевич, – еле слышно отвечаю ему.

– Что с вами? – теряется.

– У меня большие проблемы, я пока не могу разговаривать.

– Где вы? – молчу. – Где вы?! – повторяет вопрос.

А мне хочется закричать: да какая разница где я?! У меня беда, отстаньте от меня все! Как я устала от вашего семейства, если бы все только знали!

– Я в больнице, – выдавливаю из себя. – В той, что работала до клиники.

– Буду в ближайшее время.

Не могу ничего ответить на это, поражённая тем, что он только что мне сказал.

А он зачем приедет? Я не звала.

Странная ситуация получается между нами. Мы вроде с ним и не друзья, не враги, и вообще непонятно кто друг другу, но приедет зачем-то ...

Признаться, всё это время, пока его дочь живёт у нас, я где-то на подсознательном уровне ждала от него какого-то подвоха, думая, что он не сдержит слово, и разблокирует карточки своей дочери, но он держался.