Книга Измена. Игра на вылет, страница 88 – Елена Грасс

Присматриваюсь к нему внимательнее. Да, я действительно работала с Редковским. Он был отличным врачом, подающим отличные надежды. И теперь, когда это осознание приходит, внутри разливается странное облегчение.

Конечно, я уверена, что Антон Альбертович прооперирует маму безупречно в любом случае, потому что он профессионал. Но знать, что с ней будет «свой» человек, и он помнит меня… Это как будто даёт мне какое-то дополнительное спокойствие.

– Прости, не узнала тебя сразу же… – тихо говорю, чувствуя лёгкий стыд.

– Ничего страшного, – он мягко машет рукой. – Уверен, сейчас тебе не до мелочей.

Потом вдруг добавляет, и в его голосе звучит почти дружественная теплота:

– Мы тогда, двадцать лет назад, были на «ты». Вернёмся к такому же общению?

– Конечно.

– Марта… – Антон Альбертович делает небольшую паузу, будто подбирает слова. – Ты же врач сама. И знаешь, что нельзя так… На тебе лица нет. Возьми себя в руки. Главное – нельзя их опускать. Уверен, ты такое же говоришь своим пациентам.

– Конечно, говорю… – выдыхаю.

– Ну вот. Тогда и сама соблюдай эти правила.

Его слова звучат не как упрёк, а как напоминание того, что независимо от обстоятельств человек в трудную минуту должен максимально собраться.

Да, он прав. Я всегда была сильной, всегда боролась с трудностями без каких-либо откровенных эмоций, но сейчас... Сейчас я просто растеряна.

Антон Альбертович смотрит на меня пристально, словно пытается вспомнить ту молодую, задорную, весёлую Марту, которую знал когда-то, работая со мной. Но сегодня он её не увидит, и мне не стыдно, что я выгляжу растерянно. Я и чувствую себя так же.

Сегодня перед ним женщина, которая едва держится на ногах и очень усталаот всего, что случилось с ней за такой короткий период жизни.

Мне кажется, что я только сейчас по-настоящему поняла, как сложно мне давалась ситуация, которая случилась со мной совсем недавно.

Как будто до этого я держалась, не позволяя себе расслабиться, унывать, и многое другое. А сейчас из меня все силы забрали и больше неоткуда вдруг стало черпать силы.

– Антон, – говорю я тихо, – скажи мне правду: она выживет после этой операции? Мне нужна только она, какой бы горькой эта правда ни была.

Он на мгновение задумывается, его лицо становится серьёзным, и я чувствую, как сердце замирает в ожидании ответа.

– Марта, – начинает Антон медленно и осторожно, словно взвешивая каждое слово, – я сделаю всё, что в моих силах. Ты знаешь, что в медицине нет гарантий, даже если врач откровенно талантлив и опытен. Но я обещаю, что буду бороться за неё до конца.

Его слова для меня сейчас звучат как глоток воздуха для утопающего. Я снова чувствую, как слёзы накатывают на глаза, но сдерживаю их.

– Спасибо, – киваю, стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия. – Я благодарна.

– Есть момент, который принципиально важен. Сама понимаешь, скорость… нужен…

– Клапан… – я сама знаю ответ и заканчиваю за него. И Редковский кивает. – Сколько?

– Около трёхсот, если хороший. Операция внеплановая, и... Можно подождать, но ты же хочешь максимально быстро всё? – снова киваю и одновременно пытаюсь сообразить, где мне столько денег взять.

– О чём речь? – влезает в наш разговор до этой поры молча сидевший Воронов.

– Неважно, – у меня нет сил с ним объясняться. Но за меня это начинает делать Антон.