Книга Диагноз: Измена. Лечение: Развод, страница 5 – Елена Грасс

Теперь я ненавижу быт, и при этом точно понимаю, что сейчас я в нём утонула по самую макушку.

Беру в руки телефон. Открываю чат. Пальцы замирают над клавиатурой.

Что написать мужу?

«Где ты?» – получится словно допрос. Ответ очевиден: «На работе».

«Когда вернёшься?» – бесполезно. Он ответит: «Как освобожусь».

И всё-таки звоню. В конце концов, я имею право знать, где он!

– Алло, – сухо. – Да, Полин, – практически официально. – Что ты хотела?

Что я хотела? Действительно, а что я хотела? Наверное, чтобы мой муж наконец-то почаще начал появляться дома, а не только спать приходил? Чтобы помог мне с нашей дочкой, ещё, например.

– Спросить, когда домой вернёшься.

Молчание.

– Алло, Макс. Ты здесь?

– Поль, конечно, я здесь. Я скоро. Как там у вас дела?

– Температура опять. Купи лекарство. Кончается.

– Надо, чтобы её врач посмотрел.

Не успеваю ответить, как слышу где-то на заднем фоне заливистый женский смех.

– Ладно, сейчас собираюсь.

Без прощания кладу трубку.

Вот вроде ничего особенного, я понимаю, что среди его коллег есть и женщины, но всё равно, после этого смеха, тихое и настойчивое чувство ревности словно довитая змея заползает под кожу.

Не понимаю себя. Раньше я была спокойной.Разумной. Уверенной. Теперь же во мне появилось что-то совсем чуждое мне: ревность, острая и необъяснимая.

Умом понимаю, что он на работе, среди коллег, медсестёр, пациентов. Но раньше это не цепляло, а теперь…

Полагаю, я просто его ревную к жизни. К жизни, где он сам себе хозяин, и не как я – заперт в четырёх стенах.

Замечаю, как в чате мессенджера появляются три точки. Муж что-то мне печатает.

«Извини, толком не поговорили. В ординаторской очень шумно».

Слышу, как дочка снова возится в кровати.

Раньше я ждала бы его, пока не придёт, а теперь не хочу. Ложусь рядом с дочкой. Усталость сваливает с ног, и бороться с ней совершенно не хочется.

Но не проходит и несколько минут, как я ловлю звук отрывающийся двери.

Прислушиваюсь.

Максим приехал домой. Муж словно крадётся. Задерживает дыхание, остановив движение после скрипа петли, и, кажется, он теперь совсем не дышит, чтобы не нарушить тишину, и не разбудить нас.

Что это? Забота или желание скрыть своё позднее возвращение с последующей необходимостью объяснений?

Притворяюсь спящей. Но ресницы, наверное, дрожат. Я никогда не умела хорошо врать.

Он крадётся на цыпочках, но старые половицы предают его желание остаться незамеченным.

– Ты почему так долго сегодня? – мне вдруг кажется, что мой голос звучит очень резко в этой тишине.

Он вздрагивает, оборачивается на него.

– Я тебя разбудил? – Не отвечает на мой вопрос. – Как Сашка? – следом спрашивает, чуть громче шёпота, стягивая с себя пиджак.

– Тяжело. Постоянно на мне, – сглатываю обиду от недавнего равнодушного разговора. – Сейчас вот тоже уснула не сразу. Беспокойная очень.

– Из-за температуры. Зубы проверяла? Привози её завтра. Педиатры посмотрят.

– Думаю, со здоровьем всё в порядке. Да, возможно, и зубы. А что капризная, так она кроме всего прочего ещё… скучает по тебе, Макс. Всё повторяет «папа, папа» и смотрит на меня с вопросом в глазах.

Не могу признаться, что не только дочь по нему скучает. Я тоже безумно скучаю, но сказать ему об этом почему-то стыдно.