Книга Защити меня от… себя!, страница 27 – Елена Грасс

Мы гуляли с ним в парке — тихо, спокойно, под шелест опавших листьев. Семён говорил, улыбался, шутил, ловил мой взгляд и будто ждал, что хоть что-то во мне дрогнет. Но ничего не дрогнуло. Ни его улыбка, чуть кривоватая, но искренняя, ни лёгкий флирт, ни его рассказы — ничто не отзывалось во мне даже слабым эхом.

Он говорил об институте, о конфликте с каким-то преподавателем, о том, как тот несправедливо завалил его на экзамене. Потом перешёл на татуировку — хотел набить что-то на правом плече, спрашивал моё мнение.

Я кивала, поддакивала, но мысли мои были далеко. Они были о другом человеке.

О том, кто не давал мне ложных обещаний, не обманывал меня, а сказал открыто, что я нравлюсь ему, и что он хочет меня.

Семён — этот, чего я мечтала увидеть в мужчине: не лезет с пошлыми намёками, не пытается меня тащить в постель на первом свидании, не смотрит на меня как на кусок мяса, пуская слюни похоти.

Напротив, смотрит влюблённо, трепетно, ждёт, когда я сама разрешу ему хотя бы прикоснуться.

Я пыталась убедить себя, что такие отношения — правильные, безопасные, и мне так лучше. Но ложь самой себе — это самое страшное, что только может быть.

Именно поэтому, несмотря на все недостатки Владислава, несмотря на его наглость, самоуверенность и бесцеремонность, я всё равно продолжаю думать о нём.

А ещё о том, как он, даже не спросив разрешения поцеловал меня так, что подкосились ноги.

— Давай я закажу тебе десерт? Я знаю, как ты любишь сладкое. Можно я буду звать тебя моя сладкая девочка?

Не ожидая такого вопроса, давлюсь кофе.

— Нет, — категорично мотаю головой, — лучше зови меня по имени.

— Ты изменилась, Наташа. Мне казалось, что я нравлюсь тебе?

— В какой-то момент и мне так казалось. Но поняла, не готова на что-то большее, — говорю честно.

— Почему? Вроде ничем не обидел. Что изменилось?

А я как раз думаю постоянно о том, кто обидел… Вот такой вот парадокс…

— Сама не знаю, если честно, — вру, естественно, знаю! Но ему не скажу. — Ты привлекательный парень, но что-то произошло. Не с тобой! Со мной! Не спрашивай, что, я всё равно не отвечу.

— Ты говоришь загадками, не понимаю.

— Знаешь, если честно, я сама себя уже не понимаю.

Семён провожает меня домой, галантно открываю дверь подъезда, и пропускает внутрь.

— Не провожай меня дальше, я сама, — хочу избавиться от его присутствия.

— Хорошо, — прикасается к моим губам.

Я соглашаюсь. Позволяю ему приблизиться, прикоснуться. Но цель у меня только одна: понять, почувствовать, сравнить.

Его губы касаются моих — осторожно, почти робко. Он не давит, не торопится, будто боится спугнуть. И в этом весь он — правильный, предсказуемый, удобный. Но… Всё не то…

Я закрываю глаза и притворяюсь, что растворяюсь в этом поцелуе, но внутри — сопротивление, почти физическое отторжение.

Мышцы напряжены, дыхание не сбивается, сердце не прыгает бешено в груди. Я просто жду, когда это закончится.

Но главное в этот момент, что в голове — он, Влад.

Его губы, такие жёсткие, настойчивые, который не оставляют выбора, кроме как подчиниться. Его поцелуи — где не про разрешение, а про уверенность и настойчивость.

И снова я вспоминаю, как они сносили голову, лишали рассудка, заставляли забыть обо всём. От одного прикосновения его губ во мне вспыхивал огонь, и я хотела больше. Жаждала. Только признаться себе в тот момент, когда он был рядом, не решалась. Слишком боялась повторения разочарования.