Книга Защити меня от… себя!, страница 89 – Елена Грасс

Нарушая все правила дорожного движения, несусь в больницу.

А в голове только слова: почему её снимают с искусственной вентиляции лёгких⁈

НАТАША

Я открываю глаза, и мир плывёт передо мной, как размытый акварельный рисунок. Голова тяжёлая, будто налита свинцом, а в висках стучит навязчивая, монотонная боль.

Где я? Что случилось? Последнее, что всплывает в памяти — мерцающий свет перед глазами, тряска, будто меня везут по разбитой дороге…

А ещё Влад, его голос, обрывки фраз о любви, о том, что мы не можем расстаться… Потом провал и чёрная бездна.

А следом появляется… моя мама.

В памяти всплывает её образ: тёплые руки, нежные поцелуи, знакомый запах духов.

Она обнимает меня так крепко, как в детстве, когда мне было страшно.

Но потом — резкий толчок, и она отстраняется. Повторяет мне: уходи, не время! Уходи, не время!

Я кричу ей в ответ: мамочка, милая, я хочу с тобой остаться! Не прогоняй!

Мои пальцы цепляются за её рукав, но она лишь качает головой. «Не время!». И больше ничего…

Дальше — хаос. Обрывки звуков: голос Влада, то настойчивый, то дрожащий от волнения, то вдруг становящийся резким, почти злым.

Следом плач дочери — тонкий, жалобный, от которого сжимается сердце. Всё смешалось в голове, как в кошмарном сне, где нет ни начала ни конца.

— Наталья Ильинична, вы меня слышите?

Слышу, как чей-то голос прорывается сквозь туман. Я пытаюсь понять, откуда он, но не понимаю.

— Посмотрите на меня! — требует.

Я медленно поворачиваю голову и вижу размытый силуэт в белом. В лицо бьёт яркий свет. Кто-то светит мне в глаза фонариком, и я пытаюсь отвернуться.

— Прекратите! — пытаюсь сказать, но мои слова больше похожи на мычание.

Чувствую вокруг движение и непонятную суету. Белые халаты, спешащие шаги, тихий перезвон металлических инструментов.

Где-то рядом раздаётся монотонный писк аппаратуры, и этот звук почему-то вызывает тревогу.

— Что… что со мной? — пытаюсь снова спросить. — Где я?

— В больнице, но вам волноваться совершенно не из-за чего, с вами всё теперь будет в порядке.

Меня наконец-то слышат!

— Почему я здесь?

— Вам стало плохо.

И вдруг я вспоминаю: я была беременна. Чуть-чуть приподнимаю лицо и вижу, что живота нет.

— Моя дочь! Где она? С ней всё в порядке? Я же беременная была.

— Вы родоразрешились. Не переживайте, с ребёнком всё в порядке. Она с отцом.

— С отцом? — переспрашиваю я, — не надос отцом! Он вряд ли в состоянии позаботиться о моей дочери, — начинаю паниковать.

Я ни за что не доверю своему отцу свою дочь. Как только выйду отсюда, никогда он её больше не увидит. Только бы не причинил ей вреда! Как они могли ему отдать её!

— Наталья Ильинична, что вы так паникуете! Он прекрасно справляется! Не сомневайтесь!

— Нет, вы не понимаете! Он не тот, за кого себя выдаёт!

Врач теряется от моих слов, а я паникую ещё больше.

— Да? Разве? Неужели я ошибся в нём? У меня сложилось впечатление, что Владислав Александрович — прекрасный отец, — словно сомневаясь отвечает мне.

— Влад?

— Ну да… Или не он отец девочки?

— Он. Я думала, что вы говорили про моего отца, простите.

— Я говорил про отца вашей дочери, и как я понимал, это Владислав Александрович.

Теперь мне становится стыдно. Мы говорили о разных отцах.

В моей голове настолько сильно сидит страх от собственного, что про Влада в статусе «отец» я не подумала.