Книга Защити меня от… себя!, страница 91 – Елена Грасс

— А что с ним? — настораживаюсь.

Слишком они акцент на нём делают, упоминают часто.

— Редкий человек,— резюмирует он, — по нему всё наши девчонки молодые вздыхают, повторяя: эх, такого бы отца для своих детей.

Я не развиваю этот разговор, а доктор ходит.

На следующий день медсестра, которая ставит мне капельницу, неожиданно задаёт мне вопрос, на который я не знаю, что ответить.

— Подскажите места, где раздают таких мужчин, как ваш. Или может брат у него есть, с которым можно познакомиться? — хихикает это молодая девушка.

— Вы о чём?

— Муж, говорю, у вас золото! Хочу такого же себе найти.

— Не всё то золото, что блестит. Знаете такую поговорку?

— Ну это вряд ли применимо к вашему. Редко встречается, чтобы мужчина так беспокоился о своей женщине и о ребёнке. У меня подруга работает в отделении интенсивной терапии новорождённых. Так там про вашего мужа легенды ходят.

— Надо же, и какие, очень любопытно.

«Переспал, наверное, там с половиной отделения молодых медсестёр. Обычно он был по этой части», — думаю про себя.

— С самого начала, как вас привезли, вёл себя просто поразительно. После того как вам сделали операцию, и встал вопрос кому быть с ребёнком, он был крайне настойчив. Сказал, заберёт домой, как позволят. Ему предложили положить вашу дочь в отдел отказников, потому что ухаживать-то некому, а выписывать рано, недоношенная же. Вы в коме, кому ещё? Он наотрез отказался и лёг с ней сам в отдельную палату. Не знаю, как ему это удалось, но факт остаётся фактом. Часто ли вы такое встречали в своей жизни? Я лично — никогда.

После этого рассказа мне по-настоящему становится стыдно перед Владом.

Влад, ты снова меня поразил. И снова открывая передо мной свои самые лучшие качества.

ТРИ ГОДА СПУСТЯ

У меня был отец. По документам — да. По крови — тоже. Но по-настоящему… по-настоящему его никогда не существовало в моей жизни.

Я вычеркнула его без всякого сожаления и не стремлюсь к общению. Впрочем, как и он!

Иногда ловлю себя на мысли: если вдруг в нём когда-нибудь проснётся отцовский инстинкт, что-то подсказывает мне — он не осмелится постучаться в мою дверь.

Потому что теперь впереди меня, ограждая от всякой беды и проблемы стоит Влад.

Когда я лежала в больнице после родов, передо мной был выбор — судьбоносный, страшный, мучительный: доверить ли себя и нашу дочь человеку, с которым у меня такие сложные, такие запутанные отношения?

Я рискнула. И это, пожалуй, был лучший риск в моей жизни.

Говорят, души детей выбирают своих родителей ещё до рождения. Не знаю, правда ли это. Но если и правда, тогда наша Наденька выбрала идеально.

Влад для неё — не просто папа. Он для неё целая вселенная, первый и последний герой её сказок.

А она для него? Не знаю, как описать это… Нет такого слова в человеческом языке, которое могло бы передать ту бездонную нежность, что светится в его глазах, когда он берёт её на руки.

Я никогда не видела, чтобы мужчина мог любить так беззаветно, так самоотверженно, так… по-звериному, если хотите.

Он готов растерзать любого, кто посмотрит на неё косо, и в то же время — его пальцы такие нежные, когда он поправляет ей панаму или вытирает пролитый на платье сок.

Признаюсь, иногда меня даже обуревает ревность. Кажется, что между ними существует какая-то магическая связь, недоступная мне.