Книга Чужие грехи, страница 18 – Елена Грасс

Ожидание прикосновения его губ заполняло сознание, перед которым меркло всё: и сомнение, что всё слишком быстро, и страх оттого, что я никогда не целовалась, и всё остальное.

Мой первый поцелуй взорвал моё сознание. Его губы такие мягкие, такие нежные, горячие. Мне хотелось их прикосновений ещё и ещё.

Наши языки сплелись, лаская друг друга, доставляя такое удовольствие, о котором не расскажешь словами. Такое возможно только чувствовать.

До Даши, конечно, у меня были отношения с девушками. С одной из них думал жить вместе, когда купил отдельную квартиру. Не могу сказать, что прямо горел желанием жениться. Просто кругом все друзья потихоньку женились, и я думал, что это естественный ход жизни. Теперь рад, что не совершил этого поспешного поступка.

После расставания, спустя время, решил для себя, что по-настоящему, искренне, никогда никого не любил и, наверное, не полюблю, ведь я из тех людей, которые не любят, не умеют любить. У меня не было особой необходимости в постоянных отношениях.

Жизнь свою я представлял довольно просто: я холостяк, в квартире моей наверняка бардак, ничего интересного. В отношениях с женщинами больше не искал что-то светлого, нежного, особенного. Мне хватало каких-то встреч с ничем никому не обязывающим сексом. Зачем этот груз, где есть обязательства? Всех всё устраивало, мы были честны друг с другом. Никаких взаимных обид.

Я давно хотел свою квартиру, поставил себе цель и добился её. Нет, меня не тяготило жить с родителями, но не по возрасту уже. С родителями и сестрой в одном пространстве мне всегда было находиться очень комфортно, но теперь этого пространства избегал. В доме родителей на фоне этой ситуации я становился агрессивным, во мне оживал злющий зверь. Я настолько зациклился на этом человеке, что стал ловить себя на мысли: когда найду — убью, а потом сяду как следствие своего поступка. Либо второй вариант — у меня случится нервный срыв.

А как забыть всё, что произошло с нами, если повсюду у родителей в доме были фотографии нашего детства, нашей юности, счастливой жизни? Я не хотел этим окружать себя больше. С глаз долой, из сердца вон. Но родителям жить воспоминаниями было спокойнее. Они не хотели ничего менять, а я ничего не имел права требовать.

После трагедии выкинул розовую кровать, сделал ремонт, чтобы стереть из памяти мою сестру, её ребёнка, слёзы матери и печаль отца. Нет, я не выкинул их из своей головы, я делал это скорее, чтобы не сойти с ума от чувства вины. Да только от себя не убежишь.

Был ли я эгоистом в тот момент по отношению к своим родным? Да, был. Но, наверное, я так сам себя спасал. Замкнулся, закрылся от этих мыслей. Но продолжал навещать племянника и помогать родителям.

…Я даже не знаю,почему я решил её поцеловать. Просто спонтанное желание. Она привлекательная. Этого не отнять.

Сейчас, подойдя к ней ближе, увидел в её широко распахнутых, смотрящих на меня глазах растерянность и ожидание. Я чувствовал, что она хотела того же самого. И меня это очень устраивало: чем ближе враг, тем выгодней позиция.

Смотря в её глаза, касаясь рукой щеки, убрал локон, выбившийся из лёгкой причёски. Тепло её румяных щёк грело ладони. Даша и не отталкивала, и не приближалась, ожидая мои дальнейшие действия.

Моё обоняние уловило её лёгкий запах, приятный и нежный. В этот момент я чувствовал себя гурманом, который наевшись разных блюд впервые вкушал что-то новое, интересное.