Книга Чужие грехи, страница 20 – Елена Грасс

Мои доводы не вразумили сестру. Она дёрнулась из рук, вырвалась и выгнала меня из комнаты. Больше я так и не уснул до самого утра. Наступает катастрофа, чувствовал это.

Утром сестра пришла ко мне в комнату сама. Села на кровать и, как всегда, обняла себя за коленки.

— Я не хочу жить, Максим.

— Что значит не хочешь? У тебя ребёнок. Тебе нельзя даже говорить про такие вещи.

— Мне не нужен этот ребёнок. Он получился случайно и я хочу избавиться от него. Ведь и тогда хотела, но нельзя было, а жаль. Я снова поняла, что не люблю его. Я мать, ты сам мне сказал, и приняла решение: хочу сдать его в детский дом. В конце концов, есть те, кто хотят детей, но у них ничего не получается. И его возьмёт кто-нибудь и будет любить, сделают счастливым. А что я могу дать ему?

— Ты как будто не ты. Даже слушать страшно. Сейчас кажется, что я тебя совсем не знаю. Ты словно не моя сестра, Настя.

— Жить не хочу, понимаешь?

— Не понимаю! Это какое-то безумие! Это приобретает уже масштаб бедствия. Семья тебя поддерживает, неужели ты реально думаешь, что мы отдадим ребёнка в детский дом? И как нам потом жить? Не представляю, что в твоей голове происходит!

Она замолчала и отвернулась. Все мои доводы для неё основа оказались пустым звуком. Я почувствовал, как она снова закрылась, замкнулась, отключилась от этого мира. Она взяла телефон и ушла в ванную.

— Завтра я повезу тебя к психологу, тебе нужна помощь специалиста. — постучался и сказал ей. В ответ была тишина.

Несмотря на всё возбуждение нервной системы, я, прикоснувшись к подушке, уснул мгновенно и не услышал, как пропиликал телефон. А если бы услышал, успел бы?

Через два часа нашёл сестру в ванной с перерезаннымивенами. Спасти не смогли, она ушла, бросила нас всех: меня, родителей, а самое страшное, что она сделала — она бросила своего сына младенца.

Каждый раз, вспоминая сестру не понимаю и, наверное, никогда не смогу понять и принять, что она добровольно бросила своего сына. Да, я считаю, что именно бросила. А как назвать мать, которая оставила своего ребёнка?

Её уход тогда, осознание, что Настя ушла добровольно давался мне крайне тяжело. Неужели так сильно её поглотили чувства к этому ублюдку, что она смогла решиться на такой шаг? Прокручивая в памяти события прошлого пытаюсь найти свои ошибки, и не нахожу. От этого ещё тяжелее давалась реальность.

А как же я, её брат (Эгоистично? Возможно!), который с ней был с самого рождения, как вечная нянька, как же мать, которая теперь вынуждена по новой проходить все стадии материнства, не планируя этого в своей жизни? А как же отец? А как же, в конце концов, наша дружная и счастливая семья, которой мы так дорожили?

Ведь теперь каждый из нас: я, отец, мама живём с чувством вины огромной, поглощающей сознание, не позволяющей нормально существовать в этом мире каждый день. В голове крутится бесконечное: недоглядел, недосмотрел, не понял, не услышал, не поддержал. Сколько глаголов я могу ещё применить теперь, как и мои родители? Но это не изменит ничего. Но точно сожрёт изнутри.

Наши встречи случаются всё чаще. Я пытаюсь узнать у неё о семье, детстве и прочей ерунде, позволяющей мне выйти на общение с её братом, но девчонка сопротивляется, переводя тему на что угодно, но не о семье. В итоге разговоры о семье практически становятся больше похожи на допросы. Это начинает бесить основательно.