Книга Бывшие. Лада с «прицепом», страница 56 – Елена Грасс

— Я знаю.

— Прости, что лезу к тебе, но всё-таки, почему вы расстались?

— Она из состоятельной семьи. Я ничего ей не мог тогда предложить. Если бы она была со мной, я бы её обрёк на весьма скромное существование. Её отец убедил меня в этом, а я не стал с этим сопротивляться. Был уверен, что он прав, — вру, а точнее, не рассказываю всей правды до конца. — Нашёл другого жениха, посолиднее, побогаче.

— Сломали девчонки жизнь, — кивает... — Эх, мужики, мужики…

— Получается, что так. Тогда казалось, все знают как для нас лучше, поэтому диктовали свои условия.

— Как много знающих, как жить, как мало счастливо живущих, — улыбается и снова кивает… — Ну, как бы оно ни было, — хлопот меня ладошкой по коленке, — если любишь, теперь не отступай. Судьба такие возможности не всем влюблённым раздаёт. Только ты должен быть уверен, что сможешь быть с женщиной, у которой ребёнок от другого. Не тяни, уходи, если не уверен, что не вытянешь.

— Я вытяну. Хотя даже ничего тянуть не собираюсь. Мне хорошо рядом с Алисой.

— Да, я вижу. У вас контакт. Это редкость, Егор. Основная масса мужиков со своими-то общаться не хотят, а Алиска к тебе прониклась. Посмотри, как девочка тянется к тебе. Это ли недобрый знак? А про то, чтобы по отцу своему скучала, ни разу не слышала даже. Ни разу матери вопроса не задала при мне о том, когда папа придёт. Поди, такой же, как Ладин папаша? Он подобрал ей мужика по своему образу и подобию? Егор, не думай ни о чём теперь. Просто хватай и держи крепко, чтобы птички твои второй раз не упорхнули. Теперь у тебя в каждой ладошке по одной. Одна маленькая, другая большая, но каждая из них нуждается в заботе и любви.

— Спасибо вам, — мне тоже нужны слова поддержки, я не железный.

— Не за что. Ребёнка чужого не бойся. Он не будет помехой, если любишь Ладу. Мужики часто боятся этой ответственности за чужое дитя, мол, сложно, тяжело, никогда как отца не полюбит. Но это ложное впечатление, и оно не имеет под собой оснований. Знаю, о чём говорю, ведь меня саму вырастил отчим, но я называла его папой. Он не просил меня, не требовал, но для менялично он никогда не был моим отчимом. Папулей был, папочкой, и никем другим. Мне самый вкусный кусок приносил, хотя с матерью моей своих двоих родили. Они иногда даже обижались, мол, ты приёмную больше, чем родных любишь. А папка улыбался и говорил: я не понимаю о ком вы?! У меня нет приёмных детей, у меня все родные! Ладно, суть, думаю, ты понял. Не тот отец кто семя дал, а тот, кто ребёнка этого воспитал. А я, как заметила, папаше родному Алиска не нужна. Спрашивала у Лады, почему он хотя бы дочери не помог с жильем, она лишь улыбнулась и ушла в комнату. А потом плакала.

— Я верю, что не поздно ещё…

— Поздно это когда в крышку гроба последний гвоздь забит, а остальное всё решаемо, — подтверждает мои мысли.

— Егор, — заходит Алиса на кухню, прерывает наш разговор и по-свойски залезает ко мне на колени. — Привет, — трёт глазки.

— Привет, малышка. Как ты?

— Хорошо. А ты побудешь со мной? Поиграешь? — смотрит с надеждой.

Замечаю, как улыбается Галина.

— Конечно! А если хочешь, ещё и погуляем!

— Снеговика слепим?

— А то! Можно сразу двух.

— Трёх! — загораются глаза Алисы. — Маму, меня и… — жду, как скажет «папу», но она выдает иное. — И тебя!