Книга Bad idea, страница 149 – Ана Эспехо

– Чем ты говорил занимается твой отец? Сеть отелей по всему миру? – укладывает мою руку к себе на колено, поглядывая на меня с обаятельной улыбкой на губах. Признаю, Льюис умеет изящно перевести тему.

– Да. Особых подробностей не знаю. Я не тот сын, что вникает в дела отца и готовится перенять его многомиллионное наследство, продолжая дело всей его жизни. Меня не привлекает перспектива просиживать задницу в деловом костюме и заниматься бесчисленным количеством документов.

– Ты бы хорошо смотрелся в костюме, Том… – и двигает мою ладонь вверх по своей ноге, игриво кусая губы. Ну, что эта чертовка со мной делает? Даже через плотную ткань джинс ощущаю дрожь её тела и знаю, что мягкая кожа покрылась мурашками.

– Это не моё. Мне всегда хотелось… – дыхание застревает в груди от возможности исполнения моей детской мечты!

– Собственную картинную галерею, где выставлялись бы и твои авторские работы.

– Ты хорошо меня выучила, Льюис, – громко смеюсь и щипаю её за бедро так что Майя взвизгивает и хохочет.

– Было бы что учить, Хард, – сквозь хохот пытается сформировать предложение. –Ты же как брошюрка с иллюстрациями, – от моего нелепого выражения удивления с возмущением, Майя запрокидывает голову и звонко смеётся, заставляя моё сердце трепетать в груди. – Мало текста и одни картинки. Но ты же художник, Том… – тянется ко мне и целует в щеку, задевая кончиком носа мочку уха. От нежности чуть руль из рук не выпускаю.

Что же ты со мной делаешь, девочка?

– Почему ты приехала ко мне? – останавливаемся на перекрестке под красный сигнал светофора.

– Потому что нужна была тебя, – Майя разглядывает своё отражение в стекле, поглаживая мою ладонь. – Но я преследовала и свои корыстные цели в надежде на то, что, если однажды я позвоню тебе посреди ночи, ты тоже ко мне приедешь, Хард, – печально хмыкает, не веря собственным словам. В глазах окружающих я – мерзавец и подонок. В глазах Майи сломленный пацан не умеющий заботиться о других и любить. Поэтому Льюис с трудом верит в призрачную возможность моей поддержки, но рядом с ней я познаю эти незнакомые чувства. И мне нравится учиться новому у своего юного гения.

– Мне не понравилось, как она с тобой разговаривала… – стискивает ладонь, и переводит взгляд на меня. – Но понравилось, как ты представил меня ей, – счастливая улыбка Майи действует исцеляюще и одновременно наносит непоправимый вред моему неокрепшему и не привыкшему к чувствам, сердцу.

Что я такого сказал? Ну, конечно, в отместку на грубость Майи я заявил, что она пришла ко мне. И она моя. Моя Майя.

Хочется произнести это вслух, но смелости не хватает и остатки мужской гордости не позволяют. Льюис ничего не требует и всё, что я могу – поцеловать её тонкую ладошку.

– В какой-то момент я тебе даже позавидовала, Том, – шокированный таким признанием путаю педали и вжимаю педаль тормоза в пол, не понимая почему машина рывками останавливается, а не рвет с места. – Знаю, глупо, – грустно посмеивается, продолжая свой печальный монолог и для успокоения перебирая мои пальцы. – Сегодня я кажется, поняла, что лучше мать, которая ушла, чем отец, от которого ты не можешь избавиться и… тебе приходится жить с ним под одной крышей изо дня в день, надеясь на лучшее, а готовиться к худшему.

Успокаивающе поглаживаю Майю по коленке. Из меня хреновый собеседник. Еще хуже я поддерживаю, но слушать умею.