Книга Bad idea, страница 164 – Ана Эспехо

Вот к чему приводят незапланированные отношения с безответственным, но жутко обаятельным подлецом – выпадаешь из реальности и забываешь о своих прямых обязанностях. Мои обязанности – это учеба. «А ещё твой клуб с дельными советами о том, как приручить прекрасных, но неподступных парней».

Проклятье! Хард плохо влияет на мою жизнь. Стала такой же безответственной и думаю только об этом кареглазом похитителе моего сердца. Полагаю, Томас это вполне устраивает.

Поразительно как стремительно пролетели три месяца и как изменилась моя жизнь, превратившись во что-то запредельно-эмоциональное.

– Зачем мы встали в такую рань? – Хард смачно зевает и сонно бурчит себе под нос, потирая глаза.

Я уже одета и собрана. На Харде из одежды только боксеры.

– Сегодня последняя консультация перед защитой курсовой работы. – С таким же эффектом я могла заявить Томасу о том, что защитила Нобелевскую. Он бы кисло порадовался и переключился на что-то более стоящее и доступное ему.

Оглядываю спальню британца на предмет своих вещей и тетрадей для конспектов, но такому в комнате Харда не место.

– Не заставляй меня переться на эту херню, – Томас свешивает ноги с дивана и сидит на краю постели. Тупо моргает и плохо соображает с утра. Выглядит как самый настоящий растрепанный воробушек.

– Это последнее занятие перед защитой, я должна там быть, – брюнет хмыкает и зачесывает непослушные кудряшки назад. Томас всё ещё никак не проснется.

– И во сколько эта хрень начнется? – Хард зевает из-за чего глотает слова и вопрос звучит неразборчиво.

– Кажется в полдень, – не обращаю внимания на сонную и несчастную мордашку Томаса, который хочет выбить из меня жалось и сострадание, глядя своими распахнутыми шоколадными омутами.

– Тогда какого хрена мы проснулись так рано? – Хард подвизгивает от разочарования и печально косится через плечо на свою подушку. Словно просит прощения за то, что не сможет больше разделить с ней приятных минут сна.

– Мне нужно заехать домой и забрать свои конспекты, а еще мне нужно переодеться, – сажусь на корточки и завязываю кроссовки.

– Ты переодеться хочешь или новую одежду пошить? – Том прыскает от смеха и широко улыбается.

– Не будь такой задницей, Хард! – яростно рявкаю и выпрямляюсь. И плевать, что шнуркина другом кроссовке не завязаны!

– Да я пошутил, – Томас вскидывает ладони кверху, сдаваясь на милость моего секундного гнева, прося о снисхождении. – Дай мне десять минут.

Хард поднимается с кровати и лениво проплывает в миллиметре от меня, оставляя после себя приятный шлейф: остатки ментолового парфюма и геля для душа впитавшихся в кожу.

Я сглатываю слюну бесстыдно разглядывая кареглазого черта. Рельефная спина британца – чистое искусство, а задница плотно обтянутая боксерами не дает покоя.

– Успешно? – Томас подпирает дверной косяк ванной комнаты и выглядит совершенно роскошно.

Я озадаченно моргаю как неопытная школьница, которой рассказывают о запретном мире наслаждений.

– О чём ты? – смущенно тереблю полы кардигана, покручивая мелкие пуговки.

– В своей фантазии ты их уже сняла, – Хард оттягивает резинку своих боксеров и резко отпускает. Действия похотливого обольстителя приковывают взгляд, а от звонкого и острого звука соприкосновения резинки с телом – вздрагиваю и краснею. – Боже, ты такая милая, – теплый смех Томаса – маленькое солнышко, научившееся говорить. – Но прекрати меня так разглядывать, Майя. – Резкий переход от веселого к серьезному тону заставляет меня напрячься и с каким-то детским послушанием ждать вердикта взрослого. – Я и без тебя знаю, что шикарно выгляжу, – и шаловливые губенки этого подонка расплываются в сладкой улыбке. Хард исчезает в ванной комнате раньше, чем я успеваю запульнуть в него подушкой.