Книга Bad idea, страница 209 – Ана Эспехо

Томас гонит по ночной трассе, сосредоточившись на дороге, то и дело бросая на меня косые взгляды. Обида и боль выжигают изнутри, но слезы высыхают, и лицо становится сухим. То, что я не смогла выплакать, теперь рвет меня на части. Меня все еще бьет озноб как при высокой температуре, когда ты укрываешься теплыми одеялами, а тепло, так и не приходит к тебе. Хард включил «печку» в автомобиле. Но это как в случае с одеялами, тепло, так и не проникает в мои закоченевшие конечности.

– Майя… – голос Томаса звучит издалека, словно между нами бесконечная пропасть. – Ты в порядке? – Конечно, я в порядке, Том. Ничего особенного, просто твоему другу загорелось поиметь меня. Вопрос британца оставляю без ответа. Я даже не могу заставить себя посмотреть на него. И только когда машина останавливается около моего дома, я падаю голос:

– Нет, я не хочу домой, – Хард оборачивается и всматривается в мое лицо, освещенное уличными фонарями, ожидая вердикта. На телефоне Тома прокладываю новый маршрут и снова замыкаюсь в себе, разглядывая темноту за окном.

Маленький дом, принадлежавший моей бабушке в котором она провела свою молодость – мое пристанище. Дорога была тяжелой и бесконечной. Из-за сильного ливневого дождя Томас следил за спидометром, не превышая скорости на мокрой дороге. Уютный домишко не претерпел изменений и предстал передо мной в том же виде, что и сохранился в моей памяти. Выскакиваю под проливной дождь и быстрым шагом прячусь от промозглых капель на веранде. Нахожу ключ под ковриком, открываю дверь и ступаю внутрь. Сухую и спокойную обитель. Хард заходит следом и закрывает дверь. Шум дождя на улице тонетв тишине дома и на меня накатывает усталость, поддерживаемая моими верными друзьями – злостью и болью.

– Скажи мне как ты? – голос Томаса звучит непозволительно громко, ударяется о стены и бьется о мою спину.

– Что сказать, Том? – расстегиваю куртку, но не снимаю. Частичка меня чувствуют защиту и покой, находясь в одежде брюнета. Другая часть меня желает сорвать ее с плеч и затоптать, забить ногами как злейшего врага. – Ты втянул меня в это. Все это началось с того дня, как ты подсел ко мне в столовой! Ты втянул меня в это, Том! – он отшатывается назад как от пощечины и смотрит на меня своими испуганными глазами маленького ребенка, который боится. Неужели он боится потерять меня? – Ты вернул ему автомобиль! Когда придет моя очередь? – испуг на лице Харда сменяется злостью и оскорблением.

– Ты могла отказаться. Но тебя взволновала сама мысль о том, что ты можешь управлять мной и держать в своих руках. – Томас надвигается на меня как грузовые тучи, затянувшие небо за окном, поглотив чистый лунный свет. – Ты потешила свое самолюбие, вбив себе в голову, что можешь контролировать меня. И что я, – Хард вплотную прижимается к моему телу, выбивая дух, – могу принадлежать тебе. – Второй раз за вечер моя ладонь совершает рукоприкладство и бьет Харда по лицу, оставляя красный след на щеке.

– Убирайся! – толкаю его в грудь и радуюсь, что смогла сбить британца с ног. – Уходи! Уходи! – из глаз брызжут едкие слезы и сквозь набежавшую пелену вижу смутный силуэт уходящего Харда. Дверь захлопывается. Мое сердце застывает в груди и перестаёт биться, а я почем то продолжаю жить без биения и пульсации куска мышцы в груди. Тупо смотрю на закрытую дверь, и продажное сердце шевелится под ребрами, как запуганное животное, когда я думаю о том, что останусь одна в этом доме наедине со своей болью. Без Харда! Я срываюсь с места и распахиваю настежь дверь. Прохладный ветер бьет в лицо и прищурив глаза, выбегаю на улицу под проливной дождь. Босиком по мокрому асфальту.