Книга Bad idea, страница 309 – Ана Эспехо

Дергаю его за руку и одним мощным рывком выставляю за дверь, и запираюсь на замок. Эмоционально-уничтоженная падаю на колени и зажимаю рот ладонью, чтобы никто не слышал моих судорожных всхлипов. Жгучие слезы текут по щекам, облегчая боль сердца.

– Простите за это… – мутным от слез взглядом смотрю на девочек, извиняясь за эта представление, что устроил Хард. Они молчат. Их сочувствующие взгляды и грустные полуулыбки – лучшая поддержка. Откидываю голову назад и позволяю соленым каплям беспрепятственно бежать по щекам. Слез нельзя стыдиться. Плакать способен только сильный человек, что не боится показать свою слабость.

После всего через что мы прошли Хард решил таким способом закончить наши отношения? Вот так просто нанести непомерную боль мою сердцу и вернуться к своему аморальному образу жизни? Но почему он так неоправданно жесток ко мне?

– Пощечина была зачетной, – голос Сары звучит тихо, но уверенно. Смеюсь сквозь слезы и открываю глаза. Девушки, которые что-то во мне разглядели и рядом с которыми нестрашно проявить слабость.

– Мне стало легче, как ни странно.

Рукоприкладство и слезы – лучшее лекарство для истерзанного сердца. Неужели Томас смог так легко отказаться от меня? От нас?

На одно призрачное мгновение мне кажется, что Хард все ещё по ту сторону двери слушает мои слезы и сожалеет, испытывая ту же боль.

Девочки оставили меня одну и позволили пережить это сердечное потрясение. Слез больше не было, но завывающая тоска мертвой хваткой вцепилась в пульсирующий и страдающий кусок плоти.

Кроме печали и пробуждающего желания убить Харда, отомстив за пережитый стресс, я испытывала голод. Скандалы с Томасом лишают меня сил и нужно восполнить потерянные калории.

Незаметно, под шум переговаривающихся и голодных студентов, появляюсь в столовой, сразу приметив Кэт и Уилла – люди, с которыми я также чувствую себя комфортно. Надеюсь только, никто из них не заметит моих заплаканных глаз!

– Майя! – Кэт подскакивает с места и заключает меня в крепкие объятья, покачивая наши тела как болванчики. – Всё хорошо? – она усаживает меня напротив себя, продолжая держать меня за руку и требуя ответа, беспокоясь о моем состоянии. Украдкой и как-то боязливо улыбаюсь, словно больше не заслуживаю право на счастье.

– Майя, мне так жаль, что с тобой произошёл этот, – Кэт изо всех сил пытается найти в своем лексиконе приличное выражение и на лбу от напряжения у нее проступают тонкие венки, – отвратительный инцидент. Мне нужно было заставить тебя пойти с нами смотреть фейерверк или остаться с тобой. Да что угодно! Но не оставлять тебя одну! – она снова берет меня за руку и сочувственно улыбается. Ей действительно не все равно и это не может меня не трогать.

– Кэт, в этом нет твоей вины. И к тому мы это уже проходили! – моя неугомонная и буйная подруга тяжело вздыхает, что совсем несвойственно ей и в качестве извинений пододвигает ко мне нетронутую порцию картошки фри и стакан томатного сока – это ее способ загладить вину.

– Еда – лучшее лекарство от печали и грусти, – я отпускаю смешок и в качестве проверки теории съедаю несколько картошин, не чувствуя вкуса.

– У вас с Хардом, что-то произошло? – Кэт задает вопрос отстраненно, внимательным взглядом сканируя толпу в поисках знакомого силуэта, уже заранее зная ответ.