Книга Bad idea, страница 360 – Ана Эспехо

– Но я правда готов был сделать это, Майя, – требовательнее стискиваю маленькие ладони и пристально смотрю ей в глаза. Малышка столько раз открывала мне свое сердце, обнажая чувства, пришло моё время. Я не боюсь своих слёз. Они – не признак слабости. Мои слезы – это признак величайшей любви к одной единственной девушке, которой я принадлежу без остатка.

– Мне не хватило смелости, чтобы закончить начатое. Мысли о жизни без тебя… – открываю и закрываю рот как выброшенная на берег умирать рыбка. Дышу носом, не ощущая поступления кислорода. Слёзы катятся по щекам, оставляя обжигающие дорожки на коже. С каждым взмахом ресниц все больше соленых капель остаются на коленках Майи.

– Теперь ты понимаешь, что я чувствовала? – Льюис прижимает дрожащую ладошку к моей щеке.

– Да… – отвечаю тихо и обреченно. С этого момента моё существование зависит от этой девушки. Я полностью в её руках. Обнимаю ее за бедра и кладу голову Майи на колени, соприкасаясь влажной щекой с мокрыми коленками. И она может сделать со мной всё, что пожелает.

– У меня для тебя кое-что есть, – заставляю себя взглянуть на Майю из-под опущенных ресниц. Она заинтриговано улыбается, и слёзы высыхают как по волшебству.

– Что? – Маленькая всезнайка, желающая знать все наперед!

Поднимаюсь с колен, чувствуя непередаваемое счастье и блаженство. С любопытством и нетерпением маленького ребенка Майя вытягивает шею, пытаясь обнаружить загадочный сюрприз раньше, чем я его преподнесу.

– Возьми.

– Это твой альбом для рисунков, – она непонимающе покачивает головой, но любезно принимает столь интересный подарок. Льюис даже не подозревает, что ждет её на страницах. Самое приятное, что будь в альбоме лишь мои новые рисунки, Майя была бы не менее счастлива их увидеть.

Голубоглазая нимфа сглатывает и поудобнее усаживается на диване, бережно положив небольшой альбом себе на колени. Майя боязливо открывает его на первом рисунке, и застывает без движения. Восхищение и усилившееся непонимание обступают Льюис плотным куполом, и она мечется взглядом между моим рисунком и мной. В выразительных голубых глазах мелькают сотни вопросов, но она лишь перелистывает страницу самыми кончиками пальцев и шумно выдыхает. Выдох её больше похож на тихий всхлип.

– Том? – нижняя губа Майи трясется, а руки дрожат, хотя она настойчиво продолжает разглаживать свои рисунки, нарисованные моей рукой. Я вообще забываю, как дышать, а моё сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Это я?

Присаживаюсь на самый краешек дивана за спиной у Майи и опускаю подбородок ей на плечо.

– Ты рисовал меня? – её голос вибрирует от напряжения, и я подавляю острое желание развернуть ее к себе лицом и зацеловать до смерти.

– Всегда, когда ты не видела, – трусь щекой о её щеку и целую пульсирующую венку на шее. – Запоминал каждую деталь и рисовал по памяти.

Тонкие пальчики Майи едва касаясь страницы порхают над рисунком, очерчивая каждый контур и каждую линию. Она изучает свой образ, запечатленный на белом листе бумаги и воспроизведенный мной спустя время, в день нашей первой встречи в библиотеке. Майя сидит на полу в очаровательном сарафане обложившись книгами. Безмятежная и спокойная. Полностью в своей стихии.

– Я иная на твоих рисунках, – Майя облизывает пересохшие губы и с замиранием сердца открывает новую страницу с одним из моих любимых рисунков, когда защита курсовой превратилась в сексуальный марафон. А в строгом одеянии Льюис стоит за кафедрой, жутко собранная и от этого еще более соблазнительная. И только мне одно известно, что происходило с ней в тот момент.