Книга Bad idea, страница 37 – Ана Эспехо

Я скулю и еложу на месте, то ли желая избавиться от рук Харда, вернув себе ясность ума, то ли для того, чтобы нуждающаяся в ласках грудь еще лучше ложилась в горячие ладони.

– Боже… – сознание притупляется, и я не контролирую собственные действия, воровато прокрадываюсь к влажным водам и трогаю пульсирующий клитор, взрываясь и распадаясь на отдельные частички. Судорожная дрожь проносится по моему телу с такой силой и мощью, что я подергиваюсь на кровати как от разряда током и не могу собраться себя в единую кучу.

Ладони Харда замирают на моей груди, и он обхватывает меня со спины за талию, удерживая на месте и помогая успокоиться.

– Интересно… – Томас бормочет что-то уткнувшись мне носом в затылок, не заслуживающего моё внимания. Я слишком уязвима, растеряна от бушующих ощущений в моей крови и не могу унять сердцебиение.

– Потрогай меня там… – нахожу помутненным взглядом лицо Харда и пытаюсь сконцентрироваться на его выразительных, утягивающих на дно, глазах и требовать еще каплю наслаждения, а не выпрашивать. Я неосознанно скольжу взглядом к губам Томаса и так хочу поцеловать их. Настоящего поцелуя между нами еще не было.

– Пожалуйста, – хнычу и трусь носом о щеку брюнета, – потрогай меня, Том, – скулю и как последняя озабоченная сучка раздвигаю ноги, чувствуя, как моё лоно пульсирует и жаждет единственного прикосновения Харда. Будет еще лучше если горячий язык британца порадует меня своими выдающимися способностями. От собственных мыслей теку еще сильнее. Бездействие брюнета меня убивает, а умолять больше нет сил. Немым, пронзающим взором впиваюсь в лицо Томаса и… чувствую прикосновение длинных пальцев к моей напряженной точке, в которой соединяются моё падение и наслаждение.

Я подмахиваю бедрами и безобразно трусь о пальцы Харда, кружащие в своем собственном ритме над моим клитором. Короткие пряди моих волос липнут ко лбу и шее, а от огненного и отрывистого дыхания Томаса еще жарче. Мышцы ног начинают сокращаться, и я соединяю бедра, зажимая ладонь Тома между ног и выгибаюсь дугой. Меня встряхивает и бьёт в конвульсиях. Искры летят из глаз, а в голове взрывается фейерверк.

– Вау… – захватываю ртом воздух, искренне восхищаясь этими ранее неведомыми мне ощущениями экстаза. Хард обтирает свои липкие пальцы от моего возбужденияо мой живот, а остатки слизывает.

Я обессиленная лежу у Тома между ног и мне не хватает сил даже на то, чтобы держать глаза открытыми. Меня клонит в сон, настигающий мгновенно после сексуального удовлетворения.

Хард приподнимает меня за плечи и придерживая, аккуратно опускает на мягкую постель.

– Я схожу в душ, – голос британца звучит отдаленно.

– Иди, – перекатываюсь на бок и обнимаю подушку, впитавшую запах тела Тома.

В секундной тишине я почти чувствую мальчишескую улыбку неприкосновенного, грубого и высокомерного Харда, в черствой душе которого я возможно что-то пробудила.

Никогда не принимал душ в чужой квартире малознакомой мне девушки, с которой меня объединяла только связь на одну ночь. Я считал это неприемлемым и совершенно лишним. В одной душевой кабинки моются только влюбленные, заливающие своими розовыми соплями счастья кафель на полу. Зачастую, подобное бывает только в любовных фильмах, романтизирующих отношения и сам факт существования любви. Не думаю, что в современном мире есть здравомыслящие люди, согласные добровольно связать свою жизнь с одним человеком и шагать с ним по жизни. В лучшем случае, это жалко и обязательно приведет к их неминуемому расставанию. В худшем, привязавшиеся друг к другу люди испугаются болезненного окончания их романа и будут существовать вместе в своей жалкой иллюзии, обманывая самих себя. Именно поэтому я всегда разделяю наслаждение и чувства, и ретируюсь из спальни очередной красотки после отгремевших стонов. Мне плевать, что возможно от меня разит потом после изнурительных сексуальных нагрузок. Я не задерживаюсь ни у одной девушки дольше, чем положено человеку, чтобы одеться и свалить. Любые манипуляции и лишние поступки, которые могут привести к ненужным ощущениям или, боже упаси, чувствам, пресекаются мной на месте. Я не позволяю себе вольностей. Избегаю разговоров с девушками, основная задача которых качественно работать ртом на моем члене и стонать от удовольствия. Сегодня я нарушил абсолютно все свои правила, которые работали и давали свои результаты на протяжении всей моей университетской жизни кобеля. Поэтому освежиться в душевой кабинки Льюис, после всего, что я наговорил ей, пока она яростно припиралась и отстаивала каждое своё слово, кажется мне самой безобидной идеей.