Книга Записки под партами, страница 162 – Ники Сью

— Дань, прошу тебя, — знакомый мужской голос, все еще пытается успокоить меня. И какие-то люди на фоне, вполне вероятно и учителя, мельтешат.

— Еще раз подойдешь к ней, убью тебя, урод, — кричу не своим голосом, хочу вырваться. Меня уже трое держат, не дают прорваться. А я как ненормальный дергаюсь, хочу еще этому быдлу прописать пару тройку раз, потому что мало было, чертовски мало.

— Даня, — хватает меня за лицо кто-то. Нужно пару секунд, чтобы включить мозг, чтобы сообразить, кто стоит перед тобой. Потому что серое вещество сейчас в отключке, не иначе. — Посмотри на меня, ты что за решетку хочешь? Думаешь она обрадуется? — И тут меня одергивает всего. Замечаю Макса. Его испуганный взгляд, тяжелое нервное дыхание.

— Аверин, — откидываю руки друга, но он снова хватает меня. Рядом стоят еще два человека, но пока плохо соображаю, кто это.

— Успокойся, бро! Ты, итак, уже ему навалял, пошли, давай, — он кивает парням и те убирают руки. — Пошли, — тянет за собой Макс, и я послушано иду за ним следом, иногда оборачиваясь.

Даниил

Понедельник и вторник пронеслись, будто их и не было. Я даже не смог наведаться на второй день к Тасе, хотя думаю, для нее это не было особой печалью. Ведь как я уже понял, на мне клеймо сволочи и мрази, и ясное дело, лицезреть меня ей не хочется. Но нужно как-то донести до нее правду, а для этого нам придется поговорить, жаждет она этого или нет.

В понедельник после драки приехали родители Титова, а его самого, к слову, увезли в больницу на скорой. Наша директриса в тот день посидела раньше времени, столько раз ей приходилось краснеть и обещать провести беседу со всеми, без исключения, учениками. Меня тоже вызвали на ковер. Вообще за эти два дня я был местной звездой, с которой каждому второму необходимо было поговорить. Все началось со следователя, и с этим молодым парнем, мы убили почти четыре часа моего драгоценного времени. Однако в отличие от многих, товарищ в погонах не пытался читать морали и говорить, как плохо или хорошо. Он тупо конспектировал все причинно-следственные аспекты. В ходе дела обнаружилось, что у Жорика слишком много недоброжелателей, тех самых жертв, которых он травил, унижал и запугивал. На удивление, ребята проявили нехилую храбрость, и дали показания против Титова, обозвав его неуправляемым, неконтролирующим свои эмоции.

К вечеру в школу приехали и мои родители. Вот это было совсем неожиданно, потому что отец переступал порог гимназии от силы раза два. Но он не краснел за меня, не ругал, посмотрел молча видео, которое ему показал следователь, пожал плечами и строго заявил:

- Да, любой нормальный мужик поступил бы также на месте моего сына. Вы все еще считаете его виноватым, сэр?

Было неожиданно приятно ощутить отцовскую поддержку. Мы почти не общались, он отдалился и был занят новой семьей. Но в отличие от многих, а я это понял только сидя в кабинете со следователем, папа доверял мне и моим поступкам. Я честно был ему благодарен. А потом отец неожиданно вышел из кабинета, кинув у дверей:

- Ваш капитан сегодня на даче с женой, позвоню-ка, спрошу как у него жизнь молодая.

Следователь весь вспотел тут же, и начал еще быстрей записывать показания, которые мы итак уже по десятому кругу обсудили. Что касается мамы, она тоже встала на мою сторону. Хотя нет, она встала на сторону Таси. Кактолько родители Титова оказались в кабинете, где мы сидели вчетвером, Наталья Андреевна поднялась со стула, где просидела молча минут пятнадцать, и с каменным выражением лица подошла к матери Жорика.