Книга Ненавижу. Скучаю. Люблю, страница 104 – Ники Сью

— Стенку? — я перевела взгляд на стенку, затем на окно и вспомнила, что там действительно кто-то жил. Только этого кого-то я никогда не видела.

— Ну… — Антон тоже посмотрел на стенку, поджав губы и улыбнувшись. И тут до меня дошло, картинка сложилась в единый пазл. Даже те свечки, и сообщения, и то, что он так быстро меня нашел, хотя я не говорила адреса. От неожиданной правды, у меня едва кружка из рук не выпала. Улыбка сошла с губ, и мне вдруг сделалось не по себе.

— Юль, ты чего? — спросил Леваков, поднимаясь со стула, и усаживаясь рядом. Я сглотнула, часто моргая.

— Ты живешь за стенкой? — произнесла то, что крутилось на языке. Антон приобнял меня, закинув руку на плечо, а затем чмокнул в щеку, опыляя горячим дыханием шею. По телу пробежались мурашки, казалось, каждый волосок дернулся от сладкой близости.

— Юль…

— Антон, скажи правду, пожалуйста,— прошептала я, продолжая сверлить взглядом черный кофе в кружке.

— Да, я живу за стенкой, — короткий ответ, и у меня внутри все рухнуло.

— А я… я здесь тоже не просто так живу? В этой квартире.

— Юль…

— Антон, пожалуйста!

— Ну, типа того. Господи, — повысив голос, сказал Антон, убирая руку с моего плеча. — Да какая разница просто не просто? Ты реально думала, что я оставлю тебя в беде?

— Антон… — прошептала я. Сердце запрыгало в груди, подобно баскетбольному мячику, а к горлу подкрался ком. Мне стало тяжело дышать, и вообще почему-то захотелось разреветься, убежать в другую комнату, закрыть дверь, да и уши. Выходит, не было никакой самостоятельности. Мои стремления сошлись к нулевому результату.

Я отвернулась, подтянув к себе ноги, и уткнулась в них лицом. Счастье, сидевшее на плече в виде маленькой бабочки, упорхнуло слишком быстро, словно испугалось, что его поймают и посадят в золотую клетку.

— Юль, ну ты чего?

— Я все верну, — почти не слышно, отозвалась я, поджимая трясущиеся губы.

— Да в смысле вернешь? Что вернешься? — в голосе Антона проскользнуло раздражение.

— Деньги тебе и твоим родителям.

— Каким родителям? Юль, прекрати страдать фигней, — Леваков поднялся и начал расхаживать по маленькой кухне. — Я ушел из дома, я почти не сплю, я хочу быть с тобой, а ты… опять за деньги уцепилась. Серьезно, я не понимаю тебя.

— Потому что не хочу быть обузой, не хочу, чтобы меня попрекали и говорили, что я кого-то объедаю! — в сердцах крикнула, подскочив со стула, и шмыгнув в комнату. По щекам покатились слезы, в ушах звучал голос матери, а в груди лихорадило от нахлынувших воспоминаний. Я хотела быть свободной… Я хотела перестать жить чужими ожиданиями.

Усевшись на диван, взяла подушку и сжала ее в руках, замечая, как соленые капельки падают на темную ткань, оставляя маленькие пятна. Дверь скрипнула, послышались шаги, но я не подняла голову, все глубже погружаясь в себя и свои мысли.

— Юля, ну ты чего? Эй, — голос Антона звучал мягко, заботливо, и успокаивающе. Он присел напротив меня на коленки и взял мои руки в свои, крепко обхватив их. Поджав губы, я посмотрела на него, понимая, что возможно, обижаю своим поведением. Антон стольким пожертвовал, я просто не имею право его попрекать и отталкивать.

— Прости, просто…— всхлипнув, произнесла, часто моргая.

— Детка, скажи мне только одну вещь. Я ведь твой мужчина, м? — его губ коснулась улыбка, полная надежды и теплоты.