Книга На предельных скоростях, страница 101 – Ники Сью

– Ярослав, – влезла мама. – Так… может, все-таки поведаете нам свою историю. А то моя дочь явно не послушается советов и прыгнет за вами в окно.

– Мам, – возмущенно прошипела я.

– Ну что, мам? У тебя глаза такие… – вздохнула она, да так, словно не хотела признавать очевидного.

– Какие?

– Как будто в них сердечки.

– Мам! – воскликнула, прикусив губу.

– Вы правы, – кивнул Громов. – Но для начала, Анна Евгеньевна, вы извините за мою грубость в юношестве. Я был… неправ.

Мама покрутила ложку в пальцах, будто сейчас принимала решение: дать шанс Ярику или нет. Потом отложила ее и уже более снисходительно посмотрела на него.

– Что ж, расскажите о себе? Я же должна знать, кто украл сердце моей дочери.

Рассказ был долгий, местамигрустный, где Громов делился о своем детстве, матери, с которой он перестал общаться, отце и даже семействе Давыдовых. Когда речь зашла про Сашу, маму будто подменили, она так возмущалась, негодовала, словно эта ужасная ситуация коснулась ее лично.

– А как говоришь, зовут того друга? – Юрий отпил сок и потянулся к телефону. Он выглядел задумчиво.

– Да какая разница? – отмахнулся Ярик.

– И все-таки, – настоял мамин жених.

– Саша… – почти шепотом ответил Громов. Было видно, что ему до сих пор обидно за прошлое, за человека, и которого он когда-то называл братом.

– А не Давыдов случаем? – уточнил Юрий. Мы все переглянулись, затем мама вытерла рот салфеткой и спросила.

– Давыдов? Ты что-то знаешь, дорогой?

– Ну как же?! – воскликнул мужчина. Он провел пальцем по экрану смартфона, что-то там нашел и положил мобильный в центр стола. – Местные СМИ гремят на это тему уже неделю. Александр Давыдов, сын губернатора Дмитрия Давыдова, подставил лучшего друга, за что тот сел в тюрьму. Мальчишка, как же его, – Юрий почесал затылок. – Точно! Лева! Он дал показания, был суд.

– Серьезно? – опешила я от новости.

После того случая, мать Давы к Ярику больше не приходила, он порывался дать показания назло ей, а потом передумал. Я несколько раз спрашивала почему, да только Громов технично уходил от темы. Говорил, мол, не хочу ворошить прошлое.

– Да, – неожиданно подтвердил Ярослав.

– Ты знал?

– Я был на суде, – сообщил он, но без особой радости, скорее с тоской и разочарованием.

– В качестве свидетеля?

– Да, – вздохнул Громов.

– Но ты же…

– Дядя Дима пришел ко мне, – Ярик опустил голову, он взял стакан с соком и крепко сжал его. – Мы поговорили, он спросил, почему я сразу не признался. Собственно, отчим и настоял на том, чтобы я дал показания.

– Против собственного сына? – озвучила мои мысли вслух мама.

– Да, – грустно произнес Ярослав. – Он сказал, что если бы узнал сразу, не позволил бы мне сесть в тюрьму. Вообще, дядя Дима всегда обо мне заботился. Кажется, он чувствует за собой вину из-за случившегося. Я ему… – Ярик запнулся и сделал глоток сока. – Я ему близок, как сын.

– Вот это да! – ахнула мама.

– Сашу посадили?

– Да, на год вроде… Честно, весь этот процесс столько сил из меня выжал. Не хочу об этом говорить.

– Правильно, – мама хлопнула в ладони, от чего мы все вчетвером вздрогнулии уставились на нее. – Пускай прошлое остается в прошлом. А вы Ярослав, если еще раз бросите нагло мою дочь, то имейте в виду! – она пригрозила ему пальцем, словно мальчишке. – Я это вам так просто с рук не спущу.