Книга Навсегда моя, страница 36 – Ники Сью

Пару секунд он молчит. Грудь его быстро поднимается и опускается, от тяжелых и резких вдохов.

— Что? — наконец, прикрикивает Гордеев.

— Ты никогда не участвовал ни в какой самодеятельности, а тут посрался с этим парнем, как его, Артем, кажется, пропустил свою любимую пару по философии. Она тебе нравится, да?

Я сглатываю и на автомате дотрагиваюсь до щёк, они полыхают от смущения. Нина озвучивает вслух то, о чем я даже подумать боюсь. Ведь тут нет никакой логики. Человек с детства травил меня, желал худшего, а тут вдруг симпатия? У него там биполярочка, что ли?! Хотя… может и у меня она? Я ведь тоже отзываюсь на его необычные знаки внимания.

— Что ты несешь, Королева? Иди, проспись, — довольно резко отвечает он ей, даже меня, его слова задевают.

— Гор, ты думаешь, мы тут все с луны упали?

— Да не нравится она мне! — еще громче произносит Глеб. Притом с такой злостью, что у него аж желваки по скулам бегать начинают.

— Тогда…

— Ты видела ее? — продолжает Гордеев. — Кожа да кости, и танцует ужасно. И вообще! Я себя еще уважаю! — на этой фразе Глеб отворачивается, и я резко прячусь, надеясь остаться незамеченной.

Прижимаюсь спиной к стене, в то время как сердце бешено колотит о грудную клетку. Никогда не думала, что слова Гордеева могут ранить подобно острым иглам. Я и не мечтала ему нравиться, он меня в этом ключе не интересует и не интересовал. Однако все равно задевает. И вот эта фраза: “Я себя еще уважаю”, звучит на повторе в голове, словно молот, который разбивает хрупкую душу.

— Я себя тоже уважаю, — шепчу трясущимися губами, отчего-то едва сдерживая слезы. — И надеюсь, что однажды мы перестанем пересекаться с тобой, Гор. Обещаю себе, я как можно скореевычеркну тебя из своей жизни.

— Да не нравится она мне! — повышаю голос и злюсь, правда, не столько на Нину, сколько на себя. Потому что нравится! Потому что крышу рвет так, что пора вызывать пожарных. Когда Дашка первый раз передо мной танцевала, я просто забил на все и решил ее поцеловать. Она магнитом к себе тянет, словно ведьма, которая заимела надо мной власть, как Снежная Королева над Каем. Хорошо еще, народ зашел, прервал эту чертову химию.

Во второй раз, я уже сдерживался, отвернулся, старался не смотреть на нее, не думать. Но стоило Дашке сказать: “Ты должен смотреть на меня”, как я в очередной раз сломался. Раньше мы виделись реже, она зависала сутками напролет в своем балетном училище или в зале для тренировок, а я в школе, потом с пацанами где-то и было проще. Теперь же мы видимся так часто, что жить стало невыносимо.

Нинка меня, конечно, знатно выбесила за весь день. Нет, я понимаю, она ревнует, я и сам готов себе дать тысячу подзатыльников, что вот так открыто пылюсь на Дашку, но устраивать мне сцены — ту мач.

— Гор, ты думаешь, мы тут все с луны упали? — добивает финальной фразой Королева. И я срываюсь, грублю ей, и что самое обидное, обзываю Дашу. На деле ведь меня устраивает в ней все: фигура, голос, глаза и даже улыбка, хотя она редко улыбается, особенно мне. Но Королевой знать об этом не обязательно.

Нинка обиженно дует губы, не верит. Громко хмыкает, и в который раз уже за сегодня, молча уходит. Раньше я бы догнал ее, Королева на это явно рассчитывает, но не сегодня.

Усаживаюсь в кресло и еще какое-то время пялюсь в потолок. Когда-то и мне нравилось смотреть балет, пока мать все не испортила своими загонами. А потом случилось то, что случилось, и я навсегда разлюбил танцы, сцену и девушек, которые там прыгают в этих отвратительных пачках.