Книга Навсегда моя, страница 63 – Ники Сью

— Постой, тебе, наверное, нужна помощь. Помочь раздеться?

Глеб оглядывается, наши взгляды пересекаются, и только теперь я понимаю, насколько двояко прозвучал мой вопрос. Ну что за дурочка? Мозг, ты там все — вышел в кювет? Возвращаться не планируешь?!

— Разве не ты только что просила меня прекратить? — с улыбкой произносит Гордеев. И бровками главное так играет, лис настоящий. Никогда не скажешь, что у него там что-то болит, весь вон светится и заставляет меня смущаться. Из ушей едва пар не валит, до того я понимаю, что влипла. Где там мой плащ невидимка? Можно, пожалуйста, а лучше два.

— Я не… я не это имела ввиду.

— Расслабься, — с усмешкой отвечает он, открывая дверь в ванную. — Я понял, о чем ты говорила. Я справлюсь.

— Угу… — склонив голову, шепчу, избегая неловкого взгляда.

— Хотя, — кидает он перед тем, как окончательно скрыться в ванной. — Мой вариант мне нравится больше.

— Иди уже, — кое-как выдавливаю из себя.

И о чудо! Гордеев уходит. А я… я просто усаживаюсь на стул и громко выдыхаю.

Правда, шуточки Глеба не заканчиваются ни после душа, ни даже после ужина. Хотя под вечер я уже перестаю смущаться, и воспринимаю их как нечто обыденное, а на какие-то отвечаю под стать Гордееву.

— Делаешь успехи, — отмечает он.

— Ну так… у меня хороший учитель, — не теряюсь я.

Мы стоим напротив наших комнат, облокотившись спинами о стены. Честно, мне не хочется прощаться с ним, кажется, если я лягу спать, то хорошее закончится. Или еще хуже — окажется сном. До сих пор не верю, что мы целовались. Глеб же наоборот зевает, выглядит усталым. Уверена, после драки он плохо себя чувствует, хоть и кичится обратным. И в больницу, дурачок, наотрез ехать отказался.

— Иди отдыхай, — против воли, прощаюсь с ним первой.

— Угу, — кивает он. Открываетдверь и прежде, чем уйти, добавляет. — Может, сходим завтра куда-нибудь после тренировки?

— Ты… — я прикусываю губу, стараясь не превратиться в лужицу. — Приглашаешь меня на свидание?

— Да, — довольно тихо произносит он, что ему крайне не свойственно. — Девушку, которая мне нравится, я приглашаю на свидание. Отказы не принимаются.

— Даже если ты будешь плохо себя чувствовать? — напоминаю я, ссадины на его лице заставляет мое сердце сжаться.

— Когда я с тобой — мне хорошо.

Вот и все — одна фраза, оказывается, сумела изменить целый мир вокруг меня. Быть особенной для кого-то, слышать, что с тобой хорошо, и ты нужна… Я просила об этом с рождения. Неужели теперь все наладится, и судьба позволит мне стать счастливой?

Так странно и даже страшно. А вдруг?.. Вдруг подует ветер и карточный домик моего счесться разрушиться?..

Утром я еду на репетицию сама, не потому, что Глеб отказался меня вести, просто не захотелось его будить. Мне все еще не верится, что между нами парит магия и теперь я не одна. Странное, до боли непонятное чувство. Оно кажется таким хрупким, что даже от дуновения легкого ветерка может дать трещины.

Правда, не только это чувство вызывает у меня тревогу, но и тренировка. Я не перестаю падать, даже в таких местах, где и поводов подвернуть ногу нет. Такое ощущение, что мое тело наотрез отказывается заниматься балетом.

— Тебе нужно взять перерыв, — говорит тренер, усаживаясь рядом со мной. Я сижу на полу, подогнув одну ногу, облокотившись на нее.