Книга Давай сыграем в любовь, страница 117 – Ники Сью

— Ну да… — сухо вздыхаю, схватив пуховик, и наплевав на все. Устала… как же устала.

Пока иду к выходу, разглядываю куртку: по всей спине большими буквами написано «бесишь», а ниже мелким шрифтом: «всегда на связи». Вот уже уроды! Глупые, совсем с головой поруганные люди. У меня и слов-то нет, описать тех, кто так открыто пакостничает. Уверена, что девчонка из гардеробной в курсе, чьих рук это дело. Они ей либо денег дали, либо запугали, либо… еще что-то, вариантов много.

С одной стороны, хочется бросить в урну пуховик, а с другой… Он становится последней каплей. К глазам подкатывают слезы, губы дрожат, я чувствую, что грудь распирает от боли, обиды и бесконечной несправедливости. Чем я это заслужила? За что? Почему вечно со мной происходят разного рода бредовые ситуации? И чтобы не разреветься, я выбегаю на улицу.

Колючий ветер противнобьет в лицо, да так, что его задувания ощущаются резким ударам, от которого хочется согнуться. Моментально замерзаю, кажется, меня трусит. А там с неба снег срывается. Красивый такой. Пушистый. И будь я в другом положении, обязательно бы вытащила телефон, сделала пару фото, подставила бы ладонь, чтобы поймать несколько снежинок. А не это все…

Взгляд снова тянется к куртке. Шумно вздыхаю, разглядывая дурацкие надписи. И как в таком прикажете идти? А… к черту. Просто пошли бы все к черту.

И когда я уже собираюсь надеть изуродованные кусок тряпки, на мои плечи накидывают куртку. Черную. Теплую. Со знакомым приятным ароматом, от которого у меня мурашки по телу.

Оглянуться не успеваю, потому что передо мной тут же вырастает Соболев.

— Что ты… — шепчу, оторопев от того, кто здесь — напротив меня. И смотрит так главное, решительно, будто в омут своих глаз берет.

— С появлением тебя в моей жизни проблем стало больше, Лисица.

— Так может пора меня отпустить из своей жизни? — фраза звучит ломано, и будем честны, больно мне от нее. Будто ожоги оставляет. Но я стараюсь держаться, виду не показывать, хотя разве в моем положении теперь есть в этом смысл? Я призналась ему в своих чувствах. Этому наглому, беспринципному, самоуверенному парню. Для которого люди — лишь возможности, инструменты на шахматной доске. Так что смысла притворяться, держать, маску гордости нет. Плюс, мне реально стало легче после всего, словно чувства, которые я таила, душили. Теперь же я оголила их, дала им возможность воспарить фениксом из пепла, и вот — даже могу улыбнуться.

— К моему большому сожалению, не получится, — Руслан дотрагивается до воротника парки, и резко тянет меня на себя. Упираюсь ладонями в его грудь, ощущая прохладное мужское дыхание, которое щекочет мои дрожащие губы. И так волнительно мне делается от этой близости, аж в ногах пропадает сила, и я едва держусь, чтобы не упасть.

— Соболев, что ты делаешь? — не могу вырываться из его захвата, и так ёрзаю, и эдак — не выходит. А потом и вовсе Руслан вдруг кладет голову мне на плечо, отпускает руки, проскальзывая ими под парку. Прижимает к себе, крепко, так словно я — кислород. Корабль, без которого в бескрайнем океане невозможно выжить.

— Мне кажется, я схожу по тебе с ума.

У меня пропадает дар речи. Ведьслова у Соболева выходят совсем не дерзкими, уверенными и пылкими. Наоборот, они звучат мягко, обессиленно, что совсем не похоже на него.