Книга Только с тобой, страница 4 – Ники Сью

Мама помогает мне с подарком, она вообще готова на все, если это связано с теть Леной или ее детьми. Иной раз слышу, как родители обсуждают нашу (еще даже не планируемую) свадьбу с Игнатом, его костюм, мое платье, гостей и прочую ерунду.

— Милая, — входит мама ко мне в комнату, пока я перед зеркалом пытаюсь навести марафет.

— Ауч, — отвечаю, не отрываясь от подводки. Идеальные стрелки требуют особенной концентрации внимания.

— Ты бы платье что ли… — начинает она свою болванку, но я тут же ее прерываю.

— Я не хожу в платьях, не люблю их. Тема закрыта.

— Арин, в школе и в юбках бегала и в платьях, а сейчас… девочка должна быть женственной, — намекает на что-то родительница, акцентируя внимание на последнем слове.

— Игнат — не тот парень, которого возьмут платья, — входит следом Лилька, размахивая полотенцем. В отличие от мамы, моя сестра Богданова не особо сетует. Для нее он слишком скучный, слишком серый и унылый. А главное в случае чего не защитит, для Лильки накаченные мышцы и борзый напор превыше всего.

— За своими бы последила, — качает недовольно головой мама. Сестра подходит ко мне из-за спины и легким движением руки стаскивает со стола тушь.

— Лиль, отдай! — Подскакиваю я. — Мне тоже нужно. И вообще, это не гигиенично!

— Моя закончилась, — отмахивается она, выбегая из комнаты. — Да и было бы ради кого прихорашиваться.

— Лилька! — Следом выходит мама и теперь мне придется ждать не меньше получаса, потому что сейчас пойдут причитания. Была затронута больная тема. Вернее две больных темы. Игнат, который в глазах мамани святой с нимбом над головой. И слишком быстро сменяющиеся ухажёры сестры. Можно смело забыть про макияж, потому что пока эти двое не выскажутся, тушь не видать.

Сажусь на кровать, залезая с ногами, поза по-турецки отменная, особенно если хочешь позалипать в телефоне. Вытаскиваю гаджет, а там опять дурацкое оповещение, что память заканчивается. Как же надоело. Что удалять-то уже, итак, почти все удалила: ни музыки, ни видео.

Открываю галерею и начинаю листать. От чего-то однозначно придется избавиться. Вот мы с Лилькой в парке. Какая у нее здесь моська забавная, язык высунула. Ну, ребенок, честное слово. А вот мама с папой, опять спорят о чем-то. Смешные, но по глазам вижу, любящие друг друга люди. На следующей я позирую, то на лавке, то возле озера. Сколько ненужных кадров.

Просматриваю приличный объем и вдруг замираю. В самом конце, там, куда редко добираешься, она — наша фотка с Кириллом. Я не просто не смогла ее удалить, даже скачала на новый смартфон. Тосковала тогда сильно. Иногда по вечерам включала грустную музыку, смотрела на него, на себя. Мы выглядели счастливыми. Столько тепла в этой простой фотографии, столько эмоций.

Сердце сжимается, его как будто обвязали ниткой с иголками. К горлу комок привалил, противный и скользкий. Не замечаю, как с глаз скатывается слезинка, как губы растягиваются в грустной улыбке, как провожу пальцем по экрану мобильного. Взор снова тянется к браслету на руке, и я в сотый раз задаюсь вопросом: почему мой организм до сих пор так странно реагирует на Кирилла. Сейчас в моей жизни другой человек, он дарит любовь, дарит надежду на светлое будущее. А вдруг мы, и в правду, поженимся. Вдруг у нас появятся дети. Это же неправильно, быть рядом с одним, а тосковать по другому. Я должна заставить себя забыть и выбросить все, что связанно с Соболевым. Включая и это фото, и этот злополучный браслет.