Книга Ты - моя ошибка, страница 24 – Ники Сью

– Я сейчас вернусь, повторяй домашнее задание, – сообщила Марине, а сама решила заглянуть в комнату к брату. Алушина правда поникла сразу, тяжело вздохнула.

Ванька же наоборот никого и ничего не стеснялся. Ему кто-то позвонил, и он практически на всю квартиру затеял разговор – довольно громко. Так, что я не подслушивала. Просто кое-кому говорить надо тише.

– А что если я возьму в долг и поставлю ставку? С выигрыша отдам. Да! Мне нужна крупная сумма,от двух до трех тысяч баксов. Понимаю. Ночная ставка сработала отлично, пятьдесят кусков в плюсе.

Я стояла возле комнаты брата и пыталась вразумить, о чем он вообще. Неужели опять тотализатор? Да как у него вообще принимают ставки, ему восемнадцати нет. С другой стороны, если все нелегально, то и проблем с возрастом нет. Господи! Я прикрыла рот ладонью, пытаясь дышать глубоко. Во что этот дурак лезет?

Минуты через две Ваня закончил странный диалог и я шмыгнула к нему, прикрыв за собой дверь. Встала у входа, глянула на мелкого, который уже вполне себе не мелкий, а взрослый широкоплечий парень. Будущий мужчина.

– Чего? – спросил брат, усаживаясь на кровать. Глянул косо в мою сторону. Так, будто ему не терпелось скорей остаться одному. Я подошла и села рядом. Диван-книжка скрипнул, напоминая о своей старости. Мы накрывали его зеленым пледом, чтобы как-то скрыть потертости и ветхость, однако звуки выдают.

– Что за суммы? О чем ты говорил по телефону?

– Подслушивать не хорошо, – буркнул Ваня, поднялся и подошел к окну. На нем были черные спортивки с белыми полосками по бокам, аплечи обтягивала поношенная олимпийка.

– Я и не подслушивала, ты кричал на всю квартиру.

– В субботу будет тотализатор. Мне нужна крупная ставка, чтобы выиграть нужную сумму. – Сухо ответил брат, разглядывая улицу через стекло.

– Тебе же нет восемнадцати, как ты можешь участвовать в этом?

– Уль, какая ты наивная, – усмехнулся Ванька, кинув на меня взгляд через плечо. В его глазах так и читалось: иди, погуляй, незнающая фома. Я может и не знала, но нутром чуяла – ничем хорошим не закончатся игры с деньгами. В конце концов, варианты проигрышей никто не отменял.

– И все-таки, – настаивала.

– Нелегальный тотак: если за тебя замолвят словечко важные люди, то ставку примут и от пятнадцатилетнего. Были бы бабки, как говорится.

– Остановись, не влезай в это, – я тоже встала. Подошла к брату, коснулась его руки, думала обнять, но он резко оттолкнул. От него так и веяло недовольством.

– Я сам знаю, что делать, а что нет. Мне не три года, Уль. Да и не факт, что прокатит с займом. Но в этот раз мелкие ставки не берут, – вздохнул грустно брат. Провел ладошкой по лицу, словно безумно устал, словно носил тяжелую ношу на плечах.

– Вань, а если проиграешь? Как будешьотдавать кредит?

– Во-первых, мне еще никто ничего не дал. Во-вторых, там верняк. Я все просчитал. А в-третьих, вали-ка к своей ученице, дорогая сестрица. Уже вот где твоя опека сидит.

Ругаться с Ванькой я не стала, зато решила поговорить с матерью. В конце концов, она должна заниматься воспитанием сына. Он собирается влезать во что-то очень нехорошее, где ее глаза? Не факт, конечно, что он послушает. Ваня сейчас в том возрасте, когда мир кажется разноцветной зеброй со стороны друзей, и серым пятном со стороны взрослых. Но она – мать. К родителям обычно прислушиваешься. По крайне мере, я всегда старалась прислушиваться.