Книга Развод. Все закончилось в 45, страница 45 – Ники Сью

Я подскочила к ним, дотронулась дрожащими руками до плеча Троцкого, планируя хоть как-то скорее его оттянуть, пока никто нас не увидел, хотя наверное, здесь это было маловероятно. Глухо как в танке же. Но тут Глеб и сам как-то резко переменился. Он что-то шепнул Феде на ухо, а что я не смогла расслышать. Заметила только на губах Троцкого улыбку. Только не дружелюбную, а коварную, от которой мой бывший муж сделался бледным как мел, и еще более злым.

– Пойдем, – сказал вдруг Глеб, отпуская Латыпова, будто кинул мешок с гнилыми яблоками на землю. И взяв меня за руку, совсем по-хозяйски переплетая наши пальцы, потянул за собой в сторону туалета.

В туалете было несколько девушек, я смутно помнила чьи они жены. Увидев Глеба, девушки переглянулись и когда одна из них захотела открыть рот, видимо сделать замечание Троцкому, что он нагло ворвался в дамскую комнату, Глеб на них посмотрел ледяным взглядом. Он был настолько пробирающим, опасным, что даже мне сделалось не по себе. Хотя мне в целом было неприятно, но не от Троцкого, а от Федора. Щека горела, но больше кусала обида, ущемленная гордость. Вот так меня взяли и унизили. Ударили. Растоптали. Опустили к плинтусу. Хотелось и плакать, и кричать, и рваться в бой. Только что делать, я не понимала.

От своих мыслей очнулась только когда кончик мокрого платка коснулся моей щеки. Вздрогнув, я подняла глаза и опешила, от того, что Глеб делал. Он приложил прохладный кусок ткани, и молча разглядывал меня. Нет, не просто разглядывал, его взгляд внимательно изучал, словно проверял, нет ли чего-то еще, чего-то такого, за что требуется вернуться и врезать Федору. Так мне показалось.

И я отчего-то зарделась, прикусила губу, ощутив как в легких не хватает банально кислорода. Скорее всего, это был адреналин от сегодняшнего вечера, а Глеб не хотел, чтобы у его спутницы остался синяк. Нам же еще надо как-то пройти мимо столько народу.

– Спасибо, – прошептала я, взяв платок и сделав шаг назад. Уперлась спиной в столешницу, шумно вздохнув.

– Обычно я такого не говорю, но может… – он озадачился. – Мне научить тебя держать удар?

– Что?

– В мире больших денег, слишком много уродов, тут надо либо острым каблуком заряжать между ног, либо кулаком по морде. – И вроде говорил он это с легкой иронией, а мне сделалось дурно. Федор оказался человеком, от которого придется обороняться. Которого я по идее должна остерегаться. Если он один раз не посмотрел ни на что и ударил меня, то вполне может сделать это снова.

– Ладно, думаю на сегодня хватит, – Троцкий не дождался моего ответа. Он снял с себя пиджак и вдруг накинул на мои плечи. Такой вроде бы банальный жест, но от него мне стало приятно. Вернее не так, совсем не так. Я ощутила себя не брошенной домохозяйкой, которая нужна была только в момент чистой одежды, завтраков, обедов или ужинов. А женщиной. Настоящей. Той, о которой мужчинам принято заботится. Подставлять свое надежное плечо. Отэтого ощущения внизу живота пробежалась томительная волна дрожи.

– А как же деловые переговоры? – я отвела взгляд, стараясь, не обращать внимание на внутренний раздрай.

– Сегодня все обсуждают тебя и меня, какие уж тут могут быть переговоры? Нам этого хватит, – удовлетворенно кивнул Глеб. Я провела рукой вдоль воротника его пиджака, вдохнув приятный аромат мужского терпкого парфюма. От него исходил запах бергамота с цедрой апельсина. Мой любимый. Именно такой я каждый раз дарила Федору, хотя он редко пользовался духами.