Книга Развод. Все закончилось в 45, страница 47 – Ники Сью

— Ложись спать, Сонь.

— У тебя разбита губа, — напомнила она, хотя лучше бы просто промолчала.

— Я в ванну, не жди меня, — выскочив из спального ложа, Фёдор скрылся за дверью ванной комнаты.

Остаток вечера он предпочёл с молодой невестой не говорить. Был слишком зол, внутри его раздирало на части, отчего конкретно — сложно сказать. Сперва, когда он увидел Ксению, что-то скребнуло под ребром. Что-то такое острое, противное, как будто ревность. Хотя Фёдор за всю их сознательную жизнь жену ревновал разве что один раз, от силы.

Она вечно сидела дома, ни с кем особо не общалась, несмотря на то, что всегда выглядела хорошо, просто не молодела. Сейчас Фёдор отчётливо вспоминал, что не видел Ксению зачуханной. Лицо её было ухоженным, руки в порядке, одевалась, может быть, не так броско, как Соня, но при этом не походила на клушу.

Ну а чтобы ревновать, нужен же повод, какие-то левые мужики, Ксения же поводов никогда не давала. Она была честной, гордой и семейной. За это он на ней и женился. И вот так, чтобы та Ксения, с которой он прожил столько лет в браке, в один момент воткнула ему нож в спину — казалось абсурдом.

Он как увидел её в этом платье, помолодевшей и с улыбкой, да ещё и под руку с кем — с его злейшим врагом! В желудке, будто узел тугой стянул. Весь вечер Фёдор не мог толком сконцентрироваться ни на чём, только и делал, что как дурак поглядывал на бывшую жену, на то, как она смеётся, а потом и вовсе стала открыто танцевать с уродом Троцким. Словно нарочно, будто хотела задеть, позлить, показать себя.

Общие знакомые тоже не пропустили этот выпад. Матвей Барский так прямо, ехидненько и спросил:

— Что? Кинула тебя твоя Ксения?

— Что, бросила? — буркнул Фёдор, а у самого сердце заходилось от раздражения. Соня в этот момент отходила в дамскую комнату, поэтому не слышала их разговор с товарищем. — Это я её отправил, решил, что пора обновить жизнь.

— Ну да, — закивал Матвей. — Новая твоя девушка ничего такая, но больно глуповато выглядит.

Слова его, словно хлёсткие пощёчины, больно ударили. В отличие от других, Барский был до мозга костей семьяниноми в женщинах в первую очередь ценил ум, а не... ну, скажем, внешние данные. Он так и говорил всем в бане:

— С женщиной должно быть интересно не только в койке, но и за столом. А эти ваши двадцатилетние только и делают, что губы качают и фотки в соцсети постят. О чём с ними говорить? Какой фильтр поставить, чтобы пост «залетел»?

Мужики обычно на этот выпад отмалчивались, но за спиной Барского называли просто старым. Хотя Матвею было сорок пять, и выглядел он получше многих: подтянутый, холёный, высокий, уж кому, а ему грех бы жаловаться на возраст. И, зная натуру товарища, Фёдор всё равно обиделся на его слова. Он-то хотел своей Соней фурор произвести, а на деле же сегодня весь вечер обсуждали только Ксению и проклятого Троцкого. Будто это она королева бала и именно ей достался куш, а не ему.

В какой-то момент и Соня заметила настроение мужа.

— Федь, ты сегодня какой-то хмурый.

— Нормальный я, — отмахнулся он.

— Ну тогда улыбнись, я хочу стоять рядом с самым счастливым в мире мужчиной, а не колючкой, — хихикнула она. И так противно это вышло, что Фёдор аж сжался весь. Ну чего масла в огонь подливает? У него тут, между прочим, вон — бизнес может накрыться, а ей улыбки детские подавай.