Книга Развод. Все закончилось в 45, страница 55 – Ники Сью

— Я иду первым, — сказал Глеб и пошёл вперёд. Он толкнул дверь, та спокойно поддалась, оказавшись совсем не запертой, словно здесь ждали всех желающих. Я последовала за Троцким, переступая порог незнакомого места. В нос ударил противный запах алкоголя и пота, заставивший меня поморщиться.

А затем перед нами открылась, наверное, вполне обычная картина школьной вечеринки или, как это сейчас называют, «вписки»: на диване развалились, широко расставив ноги, несколько парней, рядом в креслах сидели девчонки, одна из девушек танцевала на столике. Кто-то хлопал ей, а кто-то снимал на камеру. И всё это сопровождалось смехом, весельем, в котором я не увидела мою Аллу.

— Ну? — шепнул Глеб, кивнув на молодёжь. Нас они не видели, мы стояли в небольшом коридорчике, тайком наблюдая за представлением.

В ответ я покачала головой. Тогда Троцкий подошёл к музыкальному центру, щёлкнул там кнопку, и в помещении воцарилась гробовая тишина. Правда, ненадолго, буквально на несколько секунд. Затем народ стал оглядываться, и когда один из парней заметил нас, то подскочил с дивана. Он был высоким блондином с острыми скулами и разбитой губой. Неприятный, одним словом, тип.

— Вы кто такие? — крикнул блондин.

— Алла Латыпова где? — не церемонясь, строго проговорил Троцкий. Парни переглянулись, девочки стыдливо отвели взгляд. И я сразу поняла: Алла здесь, просто не с ними, а где-то в другом месте. Моё материнское сердце это чувствовало, притом настолько остро, что я помчалась по разным комнатам. Подумалось, может, Аллу даже держали силой или, чего хуже. От одной мысли, что могло быть хуже, желудок стянуло тугим узлом, и к горлу подступила тошнота.

Я забежала в самую дальнюю комнату, затем дёрнула ручку кухни и проверила туалет. Однако дочки нигде не было. Тут вообще ничего особо не наблюдалось, разве что много мусора: одноразовая посуда, где-то осколки от разбитой то ли тарелки, то ли кружки.

Заглянув в закуток, я заметила лестницу. И вдруг на втором этаже послышалась возня, а потом откуда-то из-за угла выскочила моя Алла. Она меня не заметила, бежала со стеклянными глазами, то и дело оглядываясь. Лицо зарёванное, одежда в клочья, губы в крови. У меня всё оборвалось внутри, казалось, мир под ногами дал трещину.

— Алла! — крикнула я. Дочка оступиласьна ступеньках и упала прямиком в мои объятия. Она дрожала, и вместе с ней, кажется, дрожала и я.

— Мамочка! Мамочка! — плакала, уткнувшись мне грудь, Алла, хватаясь за мои плечи как за спасательный круг. Она вмиг показалась мне такой маленькой, беспомощной, котёнком, который жмётся от страха в комочек к кому-то, кто бы ему помог. Я обхватила её, прижимая к себе, а у самой по щекам покатились слёзы.

Чувство вины вгрызлось под кожу: не уберегла… Оно разрывало на части, настолько, что по венам, казалось, пролилась ядовитая жидкость.

— О, — присвистнул мужской голос. Алла вздрогнула, отпрянув от меня. Зрачки её расширились, она, будто задрожала пуще прежнего. И только сейчас я поняла, что там по лестнице спускался Андрей. Тот самый, от которого была в восторге моя дочь и из-за которого она, собственно, и оттолкнула меня. На нём не было майки, ремень на его брюках был расстёгнут. На лице у парня играла блаженная улыбка.

— Ты же хотела меня, а в итоге убегаешь, как же так, Латыпова? — засмеялся Андрей.