Книга Развод. Все закончилось в 45, страница 9 – Ники Сью

И Олег поехал.

Когда машина дернулась с места, я откинулась на спинку сиденья. В руках у меня была дурацкая косметичка, яркая, с логотипом известного бренда. Я видела рекламу с ней, молодая девочка, не старше мой Аллы, с экрана вещала, что нынче такие «тренд». Сжав в пальцах косметичку, я сочла этот жест плевком в душу, вроде намека, что мое место тут лишнее.

Открыв окно, я швырнула на дорогу этот подарок, а у самой при этом губы дрожали. Не верилось, что его преподнесла не любовница мужа, а моя дочь. Та, кто всегда должен был быть на моей стороне, встала на чужую и воткнула нож в спину.

Положив ладонь на грудь, в области сердца, я попыталась успокоиться. Оно так бешено билось, что я вдруг поняла – скоро точно сорвусь. И буду выть от боли, день, ночь, может и больше, боль ведь не проходит за раз или два. Ее принять надо, а как принять, когда происходящее кажется дурным сном? Но пока я держалась, тупо смотря в окно.

А еще почему-то вспомнила про обещания Федора, про то, как мы с ним гуляли по молодости, держась за руки, как он говорил, что я у него самая, самая. Одна единственная на свете. И лучше меня он не встречал, и никогда не встретит. А потом Фёдор заглядывал в мои глаза, смотрел и таял, до того любил, что никого вокруг не замечал. Только меня. Мы и не ругались толком, идиллия, понимаешь ли.

Поженились довольно быстро, может через полгода после знакомства. Тянуть не хотели, да и Федя жил от меня далеко, ездить на свидания ему было неудобно, а тоска ой как грызла. Моя мама браку обрадовалась, его родня наоборот - не особо одобрила, но и вставлять палки в колеса не стала.

Как только мы расписались, сразу решили завести ребёнка. Мне было двадцать три. Совсем юная, мечтательная, влюблённая. Я так хотела подарить любимому мужчине дочь или сына, но ни в первый раз, ни во второй не получилось. Сперва я проходила кучу обследований, от чего меня только не лечили и чем не пичкали. Затем, когда результат не дал плодов, врач предложила проверить мужа. Он сразу отнесся скептически, не хотел идти ни на прием, ни уж тем более сдавать какие-то анализы, пить таблетки. Был убежден, с ним все нормально, это со мной что-то не так.

И мать его тоже поддерживала, мол, в девяноста девяти процентах, женщины виноваты. Она, не стесняясь, обвинила меня в абортахюности, хотя Федя был моим первым мужчиной и никаких абортов я не делала. Он тогда за меня почему-то не заступился, но я не придала этому особого значения. Тоже себя винила. Плакала ночами, задавалась вопросом, что со мной не так, почему у других по двое-трое детей, а мне и одного не дано.

В итоге, мать Федри повела меня к какой-то бабке, мол на мне порча, надо очиститься.

И я поехала в глушь, позволила проводить над собой странные ритуалы. Лишь бы помогло. Так хотелось ребеночка.

Но ни бабка, ни ее заклинания, ни современная медицина – ничего не работало. В конечном итоге, в двадцать шесть лет я окончательно сдалась. Казалось, что порчу жизнь Феде, не могу дать ему самое важное – малыша. Я так отчаялась, а он наоборот, продолжал говорить, что у нас все будет, главное верить.

Каким-то чудом, когда мне стукнуло двадцать семь, я забеременела. Это было реально как подарок свыше. Мы сами не поняли, но были настолько счастливы, что мир будто с ног на голову перевернулся. Федя так суетился, бегал, ждал малышку.